Он назвал меня своей судьбой

Глава 4

На следующий день слегка за восемь она стояла на том же мраморном полу, чувствуя себя преступницей, вернувшейся на место преступления. Следов инцидента не осталось — ни осколков, ни намёка на вазу.

— Ты спала? — спросил он мягко.
— Плохо, — честно призналась Валя.
— Я тоже, — он вздохнул и поцеловал её в лоб. — Я думал о тебе. О том, как несправедливо позволил вещи встать между нами. Сегодня всё будет иначе.

Он повёл её не на террасу, а в небольшую, более уютную комнату с камином. На низком столе уже были расставлены её любимые десерты (как он узнал?) и чай. Он усадил её, укутал в плед и сел напротив, держа её руки в своих.
— Вэл, после вчерашнего я понял кое-что важное, — начал он, его большие пальцы нежно гладили её костяшки. — Мой мир... он может быть жёстким. Полным правил. И иногда я забываюсь и начинаю требовать от других тех же перфекционистских стандартов, что и от себя. Это моя вина. Я напугал тебя. И чтобы такого больше не повторилось, мне нужна твоя помощь.

Сердце Валя дрогнуло от облегчения. Он признавал свою вину! Он просил помощи!
— Чем я могу помочь? — тихо спросила она.

Он улыбнулся, встал и принёс небольшую чёрную коробку, положил её ей на колени.
— Открой.

Внутри лежал новейший, ультратонкий смартфон цвета тёмной ночи. Ни царапинки, ни узора. Только холодный, совершенный объект.
— Это... зачем? У меня есть телефон.
— У тебя есть устройство, которое связывает тебя с миром, где тебя критикуют, отвлекают и ранят, — поправил он мягко, но твёрдо. — Где тебе могут прислать грубость или напомнить о прошлом. Я хочу подарить тебе новое начало. Чистое пространство для общения. Только с теми, кто тебя ценит. В первую очередь — со мной.

Он взял аппарат, включил его и показал список контактов. Там был один-единственный номер под именем «Мой Язир». И три приложения: мессенджер, карты и фото-галерея.
— Я уже перенёс наш чат и все твои снимки сюда. Твои старые контакты, соцсети — это всё в прошлом, Вэл. Ты начинаешь новую главу. А я хочу быть твоим проводником в ней. Твоей самой главной связью с миром. Это безопасно. Это... только для нас.

Его логика снова звучала безупречно: забота, создание безопасного пространства, новый старт. В её уставшей от чувства вины голове это не выглядело тюрьмой. Это выглядело как жест рыцаря, закрывающего за ней щит. Она кивнула, не в силах сопротивляться.

— Спасибо, — прошептала она. — Это очень... заботливо.

Вечер прошёл в спокойных разговорах. Он был внимателен, шутил, но Валя ловила себя на том, что каждое её движение теперь осознанно — она боялась снова что-то задеть, нарушить хрупкий мир.

На следующий день он пригласил её на закрытый показ модного турецкого дизайнера — «чтобы показать тебя миру, но только избранному его кругу». Валя надела его сапфировое платье и новые серьги, чувствуя себя принцессой.

На входе в лофт их сразу окружила толпа. Фотографы, светская тусовка. Изир держал её за руку, представлял как «моего очень близкого друга из России, Валентину». Всё было идеально, пока к ним не подошла высокая, ослепительно красивая девушка в платье, которое, казалось, было соткано из золотых нитей. Её взгляд, полный холодного любопытства, скользнул по Вале, будто оценивая дешёвую подделку.
— Язир, дорогой! — её голос звучал как колокольчик. — Мы по тебе соскучились. Кто твоя новая... муза?

В её паузе перед словом «муза» прозвучала тонкая, но ядовитая насмешка.
— Джери, это Валентина, — ответил он, и его пальцы слегка сжали Валю за локоть, как бы предупреждая не говорить лишнего.
— А, русская! — Джери улыбнулась, но её глаза оставались ледяными. — Как мило. Надолго ли на этот раз, или, как прошлая, сбежит через месяц, не выдержав твоего... характера?

Воздух вокруг Валя загустел. Она почувствовала, как её щёки пылают. Она ждала, что Язир резко оборвёт эту наглую девушку, защитит её.

Но он лишь тихо рассмеялся — тот самый циничный, короткий смех, который Валя слышала в гримерке в самую первую встречу.
— Джери, перестань. Валя не из робкого десятка, — сказал он, и его тон был скорее снисходительно-развлекающимся, чем защищающим. — Она уже успела разбить мою вазу из Каппадокии. Думаю, это о чём-то говорит.

Джери засмеялась уже открыто, в её смехе звучало торжество.
— О, да! Это уже серьёзно. Значит, у неё есть право на ошибку. Поздравляю, дорогая, — она кивнула Вале, как ребёнку, и растворилась в толпе.

Валя стояла, словно парализованная. Его слова, произнесённые как безобидная шутка, пригвоздили её к позорному столбу. Он выставил её неуклюжей разрушительницей на потеху этой... этой стерве. Унижение жгло её изнутри.

Он потянул её за собой к фуршетному столу.
— Не обращай внимания, — сказал он небрежно, наливая себе минеральной воды. — Джери — дочь моего продюсера. Она всех так проверяет. Ты должна учиться не реагировать на таких людей, если хочешь быть в этом кругу. Это часть игры.

— Почему ты не остановил её? — вырвалось у Вали дрожащим шёпотом. — Почему ты рассказал про вазу?
Язир повернулся к ней. В его глазах не было раскаяния. Был холодный, оценивающий интерес.
— Потому что правду не стоит скрывать. Ты её разбила. И что? Ты хочешь, чтобы я врал ради тебя? Или чтобы я вступал в женские склоки? Ты сильнее этого, Вэл. Или я ошибся в тебе?

Его вопрос повис в воздухе ультиматумом. «Или я ошибся в тебе?» Эти слова ударили больнее, чем насмешки Джери. Он ставил под сомнение её силу, её право быть рядом с ним. И делал это так, словно это был её экзамен, который она только что провалила.

Она проглотила слёзы и опустила глаза.
— Нет... не ошибся.
— Вот и хорошо, — он снова взял её под локоть, и его прикосновение уже не казалось защитой. Оно было — владением. — Забудь. Дальше будет лучше.

Но дальше было только хуже. Всю оставшуюся вечеринку она ловила на себе любопытные, колющие взгляды. Шёпот за спиной. Она чувствовала себя экспонатом под табличкой «Новая ошибка Язира». А он будто не замечал её страданий, спокойно общаясь с другими, изредка бросая ей одобрительный взгляд, когда она молчала и улыбалась.