Он назвал меня своей судьбой

Глава 7

Озарение «со мной что-то не так» стало новым тихим спутником Вали. Она носила его в себе, как ноют до конца не зажившие синяки на бёдрах, — постоянно, фоново. Язир был то ласков и внимателен, то холодно-рассеян. Его непредсказуемость держала девушку в постоянном тонусе, в состоянии тревожного ожидания: какой он сегодня? Что может его спровоцировать? Она училась считывать его настроение по малейшим признакам: тембру голоса, скорости шагов, тому, как он ставит стакан на стол.

Однажды утром, пока он был на съёмках, а горничная убиралась в главном доме, у Вали случилась паническая атака. Тишина стала давить, стены — сходиться. Ей отчаянно нужно было услышать голос мамы. Не для жалоб, нет. Просто чтобы убедиться, что тот мир — мир, где её любили просто за то, что она есть, — ещё существует.

Её старый телефон был недоступен, а новый — пуст. Но в её голове всплыла отчаянная идея. Неделю назад Язир водил её в бутик, где молодая русскоговорящая продавщица, Айше, помогала ей подбирать бельё.

Они обменялись парой фраз, и Валя, движимая смутным инстинктом, тогда спросила: «А у вас здесь есть Wi-Fi для клиентов?»

Теперь она надела самые большие солнцезащитные очки, накинула платок и, будто отправляясь на прогулку, спустилась к воротам. Охранник, как всегда, учтиво кивнул. «Ненадолго, прогуляюсь до бутика, посмотрю новую коллекцию», — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Её пропустили, и первый круг клетки расширился на пятьсот метров.

В бутике Айше узнала девушку и приветливо заулыбалась. Пока та приносила кофе, Валя, сердце которой колотилось так, будто она совершала ограбление, быстро нашла на своём телефоне сеть «Boutique_Vision» и ввела простейший пароль, который ей ляпнула Айше: «guest123». Связь!

Она не могла зайти в свои старые аккаунты, так как давно забыла пароли. Но она могла создать новый аккаунт в мессенджере. Случайное имя, без фото. И всего один контакт, чей номер она помнила наизусть, — номер матери.

Дрожащими пальцами Валя написала: «Мама, это я.

Вэл. У меня новый номер, всё в порядке. Не волнуйся».

Ответ пришёл почти мгновенно. «Доченька!!! Господи, где ты?! Мы с ума сходим! Ты жива?»

Слёзы брызнули из глаз Вали. Она отвернулась к стойке с сумками, делая вид, что разглядывает их. «Жива-жива. Всё хорошо. Прости, что не звонила. Я… задержусь в Стамбуле. Надолго».

Три точки набора сообщения пульсировали мучительно долго. «Что значит «надолго»? С кем ты? Что происходит? Позвони мне, я хочу услышать твой голос. Сейчас же».

Паника сжала горло. Звонок? Она не может. Её голос выдаст всё — напряжение, усталость, слом. «Не могу говорить, всё сложно. Но я счастлива. Правда».

На этот раз ответ прилетел пулей. «Валь, милая, слушай меня очень внимательно. Я твоя мать, я слышу тебя даже через текст. Ты в беде. Что бы ни случилось, какие бы «сложные» обстоятельства ни были, помни, они решаемы. Садись на первый же самолёт и прилетай домой, поняла? Мы всё решим вместе».

Слова «домой» и «вместе» обожгли девушку, как раскалённое железо.

От них пахло таким теплом, такой безопасной, безусловной любовью, что всё её существо потянулось к этому свету. Но в ту же секунду в голове возникла фраза: «Они тянут тебя назад, в твоё серое, обычное прошлое. Они никогда не достигнут нашего уровня». И разочарованное лицо Язира, если он узнает об этом предательстве.

Злость вспыхнула в ней внезапно, яростно не на Язира, а на мать. За то, что она лезет, за то, что не понимает, за то, что своими словами «ты в беде» вытаскивает на свет божий тот самый гнилой страх, который Валя изо всех сил пыталась затолкать поглубже. «Ты ничего не понимаешь! — пальцы яростно били по экрану. — У меня здесь настоящая жизнь! Я любима! Мой избранник — известный актёр, у нас прекрасные отношения. Я живу в роскошном доме. Ты просто завидуешь!»

Она отправила сообщение и тут же ужаснулась. Но отозвать его обратно было нельзя.

«Валентина. Если твоя жизнь так прекрасна, почему ты пишешь мне с левого аккаунта, как преступник? Почему не можешь позвонить?»

«Почему твои слова звучат истерикой, а не счастьем? Посмотри на себя. Только честно».

Это было невыносимо. Это была та самая правда, от которой Валя пряталась за дорогими платьями, видом на Босфор и мыслью, что она «особенная». Мать видела её насквозь, от этого становилось нестерпимо стыдно и больно.

«Хватит! — почти физически ощущая, как рвётся последняя нить, написала Валя. — Хватит меня контролировать и читать морали! Я взрослая! Я сама решаю, что для меня хорошо! Он даёт мне больше, чем вы все за всю жизнь! Он выбрал МЕНЯ! Меня, а не любую другую!»

Она писала это, и слёзы лились на экран, заливая его мокрыми пятнами. Она писала, чтобы убедить не мать, а себя. Каждое восклицание было гвоздём, которым она пыталась прибить к земле свою шатающуюся веру в эту сказку.

Пауза была слишком долгой. Потом пришло последнее короткое сообщение. «Хорошо, я тебя услышала. Просто помни: дверь нашего дома всегда открыта для тебя. Даже когда ты так кричишь. Особенно — когда кричишь».

Потому что кричат только тому, кто ещё надеется достучаться. Береги себя, доченька. Хоть ты и не веришь сейчас — я всегда на твоей стороне».

Это всепрощающая, неумолимая доброта разрушала все её хлипкие оправдания в прах. Валя не выдержала, пальцы, дрожащие от ярости и отчаяния, нашли в настройках профиля пункт «Заблокировать контакт». Она нажала, подтвердила. Аккаунт опустел, диалог исчез. Она только что добровольно отрезала последний мост к своему спасению.

Валя стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу витрины, за которым были разложены сумки ценой в её годовую зарплату. Она пыталась дышать, внутри бушевала буря из стыда, злости, безумного страха и... облегчения. Да, облегчения. Теперь никто не будет доставать её этой правдой. Теперь она может спокойно продолжать врать себе дальше.

Айше осторожно приблизилась. — С вами всё хорошо, мисс Валентина? Вы плачете? Валя резко выпрямилась, смахнула слёзы. — Всё отлично. Аллергия на цветы. Спасибо за кофе.