Он, она и лимоны

Глава 24

Следом за храмовником вошел хозяин дома, за ним Тино, наши мужчины, затем я и заплаканная женщина. Потом уже все остальные. И вот когда все собрались, последней вошла высокая девушка.

На ней надето пышное белое платье, все в кружевах и рюшах. Закрытое под горло, все такое целомудренное. А вот волосы не покрыты.

Но как она улыбалась! Ее счастливой улыбкой следовало освещать темноту в ночи.

Невеста, а это явно была она, нашла глазами Тино и неторопливо, словно плывя по проходу, двинулась к нему.

Без сомнений, она хороша собой. Большие карие глаза в обрамлении пышных ресниц. Едва тронутое загаром лицо, очерченные скулы, заостренный подбородок. Определенно, красавица.

А как они с Тино смотрели друг на друга! Слезы наворачивались. Столько теплоты, преданности и счастья в их глазах.

Храмовник поднял ладони к небу и начал читать молитвы на незнакомом языке. Из понятных слов были только «возьмитесь за руки», в определенный момент.

Продолжалось венчание недолго, а закончилось тем, что храмовник передал Тино кружевной палантин, и тот надел его на голову Марты.

– Отныне ты принадлежишь Валентино Терини, – закончил храмовник.

Гости зашумели, обсуждая совершившееся, и лишь грустная женщина, закрыв лицо руками, в голос разрыдалась.

И тут хозяин дома одной рукой приподнял ее лицо за подбородок, а другой наотмашь ударил по щеке, да так, что голова женщины откинулась назад, а сама она заметно пошатнулась.

– Вы что делаете? Немедленно прекратите! – отталкивая людей, я кинулась на ее защиту.

Все вокруг смолкли. Гости смотрели на меня. Женщина прекратила рыдать. А вот злобный хозяин дома налился пунцовой краской. Он раздувал щеки, гневно сверлил меня взглядом и, кажется, даже занес руку для удара, но сдержался. Мы так и стояли, прожигая друг друга взглядом.

– Катерина, пройдем в сад, – Марко отчаянно тащил меня на выход. – Прошу нас простить, господа, – виновато извинился он перед всеми.

И таки вытащил меня на воздух.

– Ты зачем кинулась на хозяина дома? – развернув меня к себе, он навис надо мной.

– Ты видел? Он при всех ударил плачущую женщину.

– Это его жена. И он волен поступать как сочтет нужным. Все радовались, а она плакала – вот он и приструнил ее.

– Ударив? Да ты слышишь себя? Это же произвол! Тирания! Или такое нормально и ты тоже будешь меня бить? – я отпрыгнула от него на шаг и встала, уперев руки в боки.

– Ты слышала слова храмовника? Женщина принадлежит мужчине. Сначала отцу, а после свадьбы мужу. Такой закон. А уж как он одергивает ее – никого не касается.

Помолчав, Марко продолжил совсем другим тоном:

– Но я не такой. И отец не такой, и Тино. У нас так не делают. Не бьют ни женщин, ни слуг.

Острота момента ушла. Я действительно не видела ни разу, чтобы в доме поднимали руку на слуг. Мало того, на них никогда не кричали, за исключением дня нашего появления, когда Марко обещал отхлестать подростка кнутом. Но дальше слов дело не двинулось.

Что за мир такой? Как можно во время свадьбы, при храмовнике и гостях ударить жену? А наедине? Он ее ногами пинает по животу? Мрак!

Находиться в этом доме мне резко расхотелось.

– Когда мы можем уехать домой? – я подняла на Марко глаза.

– Мы не главные виновники торжества. Самое торжественное мероприятие состоялось.

– Я опозорила нас?

– Нет, просто одернула барона в его доме. На глазах у всех. Проявила дерзость. Тебя будут с этого момента воспринимать именно так. Слух разойдется молниеносно, – усмехнулся Марко.

– Но ты видел, насколько печальна была эта женщина? Барон этот точно домашний тиран, – не отступала я.

– Ну, всем известно, что он поколачивает и домашних, и прислугу. Надо было тебя предупредить.

– Это ничего бы не изменило. Женщин бить нельзя – точка. Ну да чего уж там. Пойдем погуляем – и домой?

– Пойдем, моя драгоценная! – поцеловал он кончики моих пальцев.

Таким образом нам не удалось отведать свадебных яств. Вскоре мы и уже смеялись, прогуливаясь по тропинком баронского сада.

– У них здесь столько цветов. Нам непременно нужно взять отводки и высадить у себя.

– Иди у хозяина проси, – вовсю веселился Марко.

Я сдвинула брови и чуть наклонила голову вниз, недобро глядя на жениха.

– Ну не смотри так. Раздобуду для своей королевы все, что пожелаешь, – миролюбиво выставил он ладони.

– Хочу все цветы. Запомнил?

– Да, моя жадная госпожа.

Вволю навеселившись, мы позабыли об инциденте на свадьбе. Но к гостям не пошли. Марко распорядился, нам подали карету, и мы уехали домой. А карету отослали обратно.