Он - разведенка с прицепом

Глава 2

Улица Лунного Света оказалась не просто красивой. Она была сюрреалистичной, словно нарисованной художником, находящимся под действием волшебных грибов. Дома стояли вразнобой, нарушая все законы физики и архитектуры: один врос в землю, как гигантский гриб, шляпка которого светилась мягким сиянием; другой тянулся к небу готической башней, на шпиле которой восседала сова в пенсне и что-то недовольно ворчала, листая книгу.

А дом номер семь? Он выглядел так, будто его строили из обломков других сказок, когда фантазия у строителей уже закончилась. Неприметный, сероватый, он весь был оплетен плющом, который по мере моего приближения тут же начал сам себя подстригать, торопливо отбрасывая отсохшие листья. На крыльце лежал самый обыкновенный коврик. Если не считать надписи, вышитой зловещей красной нитью: «Отойдите, я кусаюсь». Я решила не проверять, блефует он или нет, и аккуратно обошла его стороной.

Собрав всю свою решимость, я подняла руку, чтобы постучать. И тут же раздался возмущенный крик:

— Не входить! — пропищал тонкий, визгливый голосок. Это исходило от молоточка справа.

— Это не вход, это выход! — парировал второй, басистый и полный презрения, слева.

Мне стало даже немного обидно. Я ведь еще ничего не успела сделать!

— И выходи тише! — снова запищал первый. — А то всех разбудишь!

— Я иду на работу! — проревел второй, явно обращаясь не ко мне.

— А я сплю!

— Ты же дух дверного молотка! Ты не спишь!

— А я притворяюсь!

Пока они препирались, дверь с глухим стоном распахнулась, и на пороге возник он. Высокий, почти источающий ауру хронического недосыпа. Серебристые волосы, собранные в неопрятный хвост, торчали в разные стороны, будто над ними поработал не парикмахер, а мини-торнадо. И да, уши. Заостренные, изящные, как и положено эльфу. Я впервые видела настоящего эльфа, и мне потребовалась секунда, чтобы мысленно собрать свою челюсть с пола.

На вид ему было лет тридцать пять — по эльфийским меркам, вероятно, просто юноша. Его рубашка была испачкана пятном загадочного фиолетового происхождения. Но больше всего выдавали его состояние глаза — глубокие тени под ними и выражение бесконечной, накопленной за столетия усталости. Он смотрел на меня так, будто я была очередной проблемой, упавшей на его голову с небес.

— Вы… по объявлению? — спросил он, и в его голосе прозвучала безразличная покорность судьбе.

— Да. Меня зовут Елизавета. Можно просто Лиза.

— Граф Кириан, — он коротко кивнул и шагнул назад, пропуская меня. — Проходите. Только, умоляю, не трогайте левую вазу. Она в глубокой депрессии после того, как один наглый оценщик заявил, что она «просто посуда, а не произведение искусства». Боюсь, если ее тронуть, она решит, что жизнь не имеет смысла, и разобьется о пол в знак протеста.

Я кивнула, стараясь сохранить серьезное выражение лица, и переступила порог. А у самой в голове была небольшая истерика:

«Серьезно? Ваза, которая в депрессии? Такое вообще бывает? Или в этом мире все предметы живые?»

Внутри дом представлял собой идеально сбалансированный хаос. Сразу было видно, что здесь живут двое: взрослый, который махнул на все рукой, и ребенок, для которого слово «порядок» было пустым звуком.

По полу с громким стуком пронеслась книга в кожаном переплете, больно ударив меня по ноге.

— Ай! — я непроизвольно вскрикнула, хватая себя за голень.

— Ой, простите! — бросила она через плечо и, листая страницы, как ногами, юркнула в темный проем между шкафами.

На полках лежала пыль, которая, как мне показалось, тихонько посапывала. На столе одинокая кружка с надписью «Лучшему папе» с громким чавканьем пила собственное содержимое. А на диване свернулся калачиком плед и подрагивал, словно переживая недавний стресс.

— Садитесь, — Кириан указал на кресло, с которого на пол тут же сползла уставшая и явно потрепанная ребенком декоративная подушка.

Он устроился напротив, достал пергамент и с видом следователя, ведущего допрос, уставился на меня.

— Итак. Опыт работы с детьми?

— Я работала в детском саду. Лет десять назад, еще на Земле, — честно призналась я.

На его лице на мгновение мелькнула тень надежды, и он что-то быстро нацарапал на пергаменте.

— Магия? — последовал следующий, ключевой вопрос.

— Нет, — ответила я четко.

Он поднял на меня взгляд.

— Совсем? — переспросил он, будто проверяя, не ослышался ли он.

— Совсем, — подтвердила я.

— Ни капли? Ни единой искры? — он наклонился вперед, словно пытаясь разглядеть во мне скрытый магический потенциал.

— Я даже свечку зажечь не могу без посторонней помощи, — развела я руками, стараясь сохранять очаровательную улыбку, хотя внутри все сжалось. В объявлении же было написано, что это не критично!

— А… спичками? — в его голосе зазвучал последний луч надежды.

— Вот, — с торжеством достала я из кармана свою спасительную зажигалку. — Моя гордость. Научный прогресс вместо магии.