Он - разведенка с прицепом

Глава 4

Тишина, царившая в доме, была тёплой и насыщенной, как густой мёд. Она была прервана не звуком, а скорее изменением давления. Я почувствовала возвращение Кириана ещё до того, как дверь скрипнула. Дом, этот живой, дышащий организм, встрепенулся, втянул воздух и замер в почтительном, усталом молчании, приветствуя своего хозяина.

Дверь открылась бесшумно, словно сам воздух расступился, чтобы пропустить его. Шаги в прихожей были тяжёлыми, вымотанными — не просто усталостью от долгого дня, а той глубокой, костной усталостью, что копится годами. В них слышалось бремя ответственности, и почему-то мне показалось, что только эльф может так уставать — с изящной, древней грустью.

Я лежала на диване в гостиной, свернувшись калачиком под старым, пахнущим лавандой пледом. Я не спала, просто отдавалась тишине, пытаясь заглушить назойливый эхо того проклятого звонка. Образы прошлого, как назойливые мошки, кружились в голове, отравляя покой, который с таким трудом подарила мне Иллиана.

Его шаги приблизились. Он шёл по коридору, не включая свет, ведомый родительским инстинктом — проверить дочь. Но он не дошёл. Он остановился в дверях гостиной. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и пристальный. Его дыхание, ровное секунду назад, стало резче, порывистее. Воцарилась напряжённая тишина, которую взорвал его голос, громоподобный в хрупкой ночной тиши:

— Что вы делаете?!

Я вздрогнула и села, плед соскользнул с плеч. Сердце застучало где-то в горле от неожиданности и от несправедливого обвинения, которое я уже прочла в его тоне.

— Я… отдыхаю? — выдавила я, моргая от сна. — Вы так кричите, что…

— Вы должны были присматривать за ней! — прошипел он, переходя на шёпот, но от этого его слова стали лишь ядовитее. Его лицо, освещённое лунным светом из окна, было искажено гневом и… страхом. Страхом, который я не могла понять.

— Я и присматривала! — ответила я шёпотом, полным возмущения. Я встала, чтобы быть с ним на одном уровне. — Весь день! Я играла с ней, кормила её, уложила спать! В чём проблема?

— Проблема в том, что вы спите! — он сделал шаг вперёд, и его высокая фигура показалась мне вдруг угрожающей. — Вместо того чтобы бдеть рядом, вы развалились здесь! Вы даже не понимаете, насколько это безответственно! Она может проснуться, испугаться, и тогда…

— Ш-ш-ш! — я отчаянно прижала палец к губам, мои глаза расширились от ужаса. — Да заткнитесь вы! Вы её разбудите!

Он замер, сжимая кулаки. Гнев боролся в нём с многолетней родительской осторожностью.

— Она не уснёт без заклинания! — его шёпот был похож на рычание. — Я оставлял вас здесь, чтобы вы обеспечили ей безопасность, а не чтобы вы храпели на диване!

Что-то во мне ёкнуло. Ах вот в чём дело. Он не верил, что я справлюсь. Он думал, что без его магии ничего не выйдет.

— Она уснула, — выдохнула я, и в моём голосе впервые прозвучала сталь. — Без всяких заклинаний. На моих руках, под колыбельную, которую пела моя бабушка. Так что идите и посмотрите сами. Только на цыпочках. И если вы разбудите её своим рёвом, я лично найду способ превратить вас в желе и скормлю его коту. Договорились?

На его лице мелькнуло что-то помимо гнева — чистое, неподдельное неверие. Но он резко развернулся и зашагал к детской. На цыпочках. С грацией хищника, подкрадывающегося к добыче.

Я осталась стоять посреди гостиной, дрожа от выброса адреналина и обиды. Я опустила взгляд на свои руки. Пальцы были испачканы в малиновой краске — Иллиана, перед сном, решила, что мои фиолетовые волосы «уже не модны» и подарила мне новый, по её словам, «цвет клубничного варенья». Я улыбнулась, вспомнив её довольное личико. Какой бы уставшей я ни была, это того стоило.

И теперь я ждала. Ждала, когда этот надменный, уставший эльф убедится, что его дочь, его хрупкий светлячок, спит самым безмятежным сном. Без единого магического слова. Просто потому, что ей было спокойно и хорошо. Со мной.

Хозяин дома вернулся через минуту. Дверь в гостиную приоткрылась бесшумно, и в проёме возникла его высокая, чуть ссутулившаяся фигура. Он вошёл ещё тише, чем уходил — не крадучись, а с той осторожностью, с какой несут что-то хрупкое и бесценное. Гнев в его глазах полностью угас, уступив место чистому, немому изумлению. Он смотрел на меня так, будто я только что доказала теорему о бесконечности вселенной с помощью двух палочек и верёвочки.

— Она… спит, — произнёс он, и в его шёпоте было столько потрясения, что, казалось, оно вибрирует в воздухе. Он сказал это не как констатацию факта, а как откровение.

— Удивительно, да? — не удержалась я от лёгкой ухмылки, чувствуя, как гордость теплой волной разливается по груди. Смотри-ка, всесильный эльф повержен обычной колыбельной.

— Без заклинания? — переспросил Кириан, и его взгляд, наконец, сфокусировался на мне, по-настоящему увидев меня впервые. В нём было что-то детское, растерянное.

— Без единого магического слова, — подтвердила я, скрестив руки на груди. — Со сказкой про непослушного дракончика. С уговорами. И с одной очень старой песней. Результат, как видите, налицо. И, что важнее, на лице вашей дочери — полный покой.

— Вы… пели? — его вопрос прозвучал так, будто я призналась, что летаю по ночам.

— А что мне оставалось? Сидеть и смотреть, как она борется со сном, как заправский воин? — я пожала плечами, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри всё ликовало. — Она говорила, что без папы не уснёт. Ну, я её за руку держала. Говорила тихим голосом. Рассказала историю, где храбрая принцесса-светлячок побеждает ночные страхи. А когда она уже успокаивалась, спела ту самую песню, что пела мне в детстве моя бабушка. Она уснула на слове «люли». Потом один раз проснулась, сказала, что от меня пахнет… домом. И снова уснула. Вот и вся магия.

Кириан замер, переваривая мои слова. Он постоял в нерешительности, затем медленно, почти церемонно, опустился на край дивана. Не рядом со мной — между нами оставалось расстояние, достаточное для целого невысказанного извинения, — но и не далеко. Он сидел, склонив голову, его длинные пальцы бессознательно теребили край мантии.