Он сказал, что я злодейка!

1

– То есть, если суммировать все выше сказанное, вы утверждаете, что я – злодейка?! Антагонистка романа, который вы случайно прочитали и в который ненароком попали?

Мужчина поставил чашку с недопитым зеленым чаем обратно на разделяющий нас столик на витых ножках и серьезно кивнул.

Злодейка.

Кто?

Я?!

Да я самой доброй души человек! Таких днем с огнем не сыскать! Как это возможно?

В чайной на Площади Гросс-Хай в этот послеобеденный весенний час было немноголюдно.

В самом углу, у открытого окна, скрытого тенью цветущего снаружи вишневого дерева, мы сидели вдвоем. Однако редкие посетители и снующие по залу заведения официанты периодически нет-нет да бросали взгляды в нашу сторону.

Причина была довольно проста: помимо внешней красоты, я и мой собеседник отличались благородным, даже по меркам столичных аристократов, происхождением. В империи Вендор лишь несколько семей могли похвастать тем, что их род был старше правящей династии.

Однако, даже я, привыкшая быть центром внимания, не могла не ощущать себя неловко. Дело было не во мне, а в нем.

Этот мужчина…

Высокий, с волевым подбородком и пронзительными глазами, он казался воплощением силы и уверенности. Его темные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб, а идеально сидящий костюм подчеркивал атлетическую фигуру. Брошь с редким голубым алмазом скрепляла шелковый платок-галстук на его шее, а на пальцах было несколько золотых колец с не менее редкими энергетическими камнями.

Не зря говорят, что встречают по одежке. Однако оденьте свинью в сатин и золото, она все равно останется свиньей.

В случае с Рафаэлем Хартом, сколько бы шелка и бриллиантов он ни носил, они не могли затмить его красоты и харизмы. Обрядись он в обноски или мешок из-под картошки, это бы никак не умалило его очарования, которым во всей империи Вендор могли похвастать далеко не многие.

Но даже внешняя красота, которой в любой другой день я была бы не прочь полюбоваться, не могла отвлечь меня от только что отзвучавшего рассказа.

– Слушайте, господин Харт. До меня доходили слухи, что вы до недавних пор страдали сильнейшей лихорадкой, и, видимо, еще не до конца оправились, поэтому я могу снисходительно сделать вид, что этого разговора не было, но впредь вам стоит быть осторожнее…

Если до служителей храма дойдет эта молва, то Харту, вопреки его благородному происхождению, не поздоровится. Только что Рафаэлю удалось оскорбить богов, сотворивших небо и землю, верующих в них паломников, да и, в принципе, все живое население этого мира, одним коротким заявлением, что мы живем на страницах глупого романа.

– Вы мне не верите?

– А вы на моем месте поверили бы? – насмешливо приподняла брови и продолжила: – Какой-то незнакомец вдруг зовет вас на чай и принимается убеждать в том, что мир, в котором вы родились и прожили восемнадцать лет жизни – продукт чьего-то воображения! И потом…Я – не злодейка! Я совершенно точно не плохой человек!

Я перевела дыхание. Репутация девушки – как нижнее белье. Его не видно, но будь оно все в дырах или отсутствуй вообще, ощущение – не из приятных. А если изгадить, так вонять будет на всю округу. Так моя покойная бабушка говорила.

– До вас дошли слухи? Это все наглая клевета! Та девушка сама виновата, я действовала в интересах своей семьи… – замолчала и прищурилась.

Однако грязное на вас белье или отсутствует вовсе, самое главное правило, ни за что в этом не признаваться.

– Или вы услышали болтовню Доминика Дугласа? Поверьте, он получил по заслугам! Моя нога дернулась невольно, мышечный спазм, вызванный долгим стоянием на каблуках... Даже лекарь сказал, что его неспособность иметь детей связана с полученной травмой лишь отчасти. У новой методики лечения целых двадцать процентов шансов на успех! Хотя, на мой взгляд, таким людям, как он, лучше не размножаться, ха-ха! …Нет, как я могу быть злодейкой?! Я точно не…

Рафаэль послал мне сочувственный взгляд.

– Нет, я…Я не…не злодейка… – упрямо повторила я, но голос дрожал.

– Зачастую то, кем нас видят другие, зависит от обстоятельств, а не от нашей собственной сущности…или сложившегося у нас о себе мнения.

На что это он намекает?

На то, что я о себе слишком высокого мнения?!

Я прикусила губу и задумалась.

Глупости, с первого взгляда любой скажет, что я – добрейшей души человек. И потом, первостепенно другое. Рассказанное Рафаэлем не имеет никаких совпадений с реальностью.

– Нет! Важно не это! Вы…о, вы просто подлый шутник! Я ведь почти поверила вам! У меня в доме нет никакой служанки по имени Лилиан! Из двадцати двух горничных, пяти камеристок, четырех кухарок и одной экономки нет ни одной, кого бы так звали.

– Вы знаете имена всех своих слуг? – прищурился с недоверием Рафаэль.

– Разумеется, – гордо кивнула я. – Всякая достопочтенная хозяйка должна знать, кого держит в доме. Я лично брала их на работу и каждый месяц именно я оплачиваю их труд.

Несколько дней убиваю на то, чтобы все подсчитать. Кто, когда и сколько брал выходных, кто отличился, кто ленился – думаете, все так просто? Мужчины. Мнят, что заниматься хозяйством проще простого. Как бы не так!