Она еще твоя, майор

Глава 13. Влад

Андрей по-свойски проходит в гостиную, он здесь частый гость. Достает из пакета всякие мужские вкусности.

— О, тортик! И свечи? Свидание, что ли, было? — смотрит на меня с интересом.

Я фыркаю.

— Неудачное, — поясняю неохотно.

— Что ж, бывает… — Андрей подхватывает ножом кусок торта и отправляет в рот. Замирает.

— Слушай, а у тебя ваза есть? — смотрит на меня с надеждой.

— Откуда? Я что, баба, вазу для цветов дома держать?

— А куда ж букет? Может, ведро есть?

— Нет у меня вёдер, Андрей. Пятилитрушка пустая из-под воды есть. Сойдет?

— Сойдет.

Мы перемещаемся на кухню. Режем ножом пятилитрушку, наливаем воду и вставляем туда букет. Торжественно заносим букет в гостиную. Получается очень даже ничего, даже на фоне бетона вместе со свечами смотрится отлично.

— Так откуда ты с цветами? — я посматриваю на друга.

Тот тяжело вздыхает.

— У Ниночки нашей день рождения сегодня, ты знал?

Я морщу лоб. Кажется, начинаю понимать, откуда ветер дует.

— Я ее под кабинетом два часа прождал! Написал три сообщения, что мне срочно требуется психологическая помощь! Она ни на одно не ответила. А я в этот букет треть аванса бухнул. Вот как после этого верить психологам?

— Так это для Ниночки? — протягиваю понимающе.

— А для кого же еще?

Внезапно чувствую себя предателем. Откуда я знал, что Андрей решит Ниночку лично с днем рождения поздравить? Да и не приглашал я ее на свидание, просто поддержать хотел в день рождения, чтобы она не расстраивалась.

Вот вам и Ниночка. Бомба замедленного действия.

«Та еще стервоза», — мелькает досадное.

Я понимающе похлопываю друга по плечу.

— Андрюха, психологи – зло. Они в душу лезут без приглашения, по приказу полковника Ежова. А молодые, с красивыми глазами психологини – двойное зло, — поясняю уверенно.

— То-то и оно, — угрюмо соглашается он.

…Свечи на окне красиво пылают.

Хризантемы пахнут осенью, а мы с Андреем сидим за столом и давимся тортом.

Я посматриваю на цветы.

— А давай их утром в отдел отвезем и Нине вручим?

Андрей оживляется.

— Думаешь, не увянут?

— Не, еще пышнее станут. На балкон их только вынесем, там прохладнее.

— Давай вынесем?

Андрей с готовностью поднимается из-за стола. Берет в руки самодельную вазу из пластика, и торжественно тащит букет на лоджию.

Я иду за ним следом. Подмечаю, что слишком уж Пичугин о букете печется. Зацепила его Ниночка своим бездонным взглядом. Да только жаль, безответно это.

Пичугин ставит букет на подоконник и вдруг замирает.

Поворачивается ко мне.

— Каверин, мы что, снова лето проморгали? Осенью пахнет, чуешь? И отпуска нормального не было…

Я опираюсь плечом о бетонный косяк, киваю.

— Чую. Очередная осень на пороге, а у меня ремонта нет, — произношу понуро. И почему-то именно сейчас весь этот недострой, провода на потолке – дико меня раздражают.

— Так сделай?

— Издеваешься? Завтра Полковник Ежов новое задание нам придумает. Не до ремонта будет.

— Может, бригаду нанять?

Я отмахиваюсь.

— А то ты не знаешь, как бригады ремонт делают!

Андрей ловит мой взгляд. Усмехается.

— Ты к Марине, что ли, ходил?

Я кривлюсь.

— Ходил, да. С тещей поругался. Эта язва пообещала завтра утром к нам в отдел прийти, жалобу на меня писать хочет.

Пичугин смешливо морщит крупный нос.

— Тетя Валя не меняется?

— Она теперь не тетя. Она теперь у нас баба Валя, — с гадкой улыбкой поправляю друга.

— Да ладно? — сверкает озорным взглядом тот.

— Часики тикают. Не отвертишься. Я теперь отец, Андрей. У меня сын есть.

— Видел его?

— Угу. Завтра вечером пообещал в гости прийти, погулять его хочу забрать. Познакомиться поближе. А Марину… прибить ее хочется. Как она могла мне не сообщить о сыне?

— Известно, как. Баба Валя убедила ее в бесполезности этого действия.

Я угрюмо передергиваю плечами.

— А эту стерву вообще бы… на пятнадцать суток, улицы подметать, оформить! Хотя, черт с ней. Я теперь о сыне думаю. Вот куда я его приведу? Сюда?

Андрей почесывает колючий подбородок.

— Незадача, согласен. Тут помещение нежилое. А для детей вообще опасное – указывает пальцем на вкрученную в патрон лампу, болтающуюся под потолком вместо люстры.

Я отвожу взгляд.

— То-то и оно.

— Слушай, а может, давай на выходных попробуем хотя бы стены покрасить? У ребят в отделе надо спросить, может, у кого есть потолочники? Чтобы потолок натянули и безобразие из проводов закрыли?

— Можно. А плитку я и сам вроде класть умею. В ванной же смог сделать ремонт? И на кухне смогу?

— Ну, вот. Видишь, если хорошенько подумать, то мы с тобой мастера на все руки! — смеется Андрей.

Я выглядываю в окно. Там фонари освещают красивый парк.

Может, и получится ремонт доделать своими силами? Ребята из отдела помогут, если что. У нас коллектив в этом плане дружный. Если помощь кому требуется, все скидываются, кто чем может.

В душе вспыхивает надежда на чудо.

— Может, и к Новому Году управимся? Елку поставим, — распаляется Пичугин. — Помнишь, мы в прошлый Новый Год у тебя хотели всем отделом банкет устроить, а сосна за провода зацепилась, и электричество вырубило?

Я фыркаю.

— Помню. Соседи мне потом всю неделю выговаривали за электричество.

Потом мы с Андреем молчим.

Просто стоим на лоджии, таращимся на вечерний город.

У меня в сердце разливается едким ядом тоска. Марину, я, конечно, простить не могу. В голове не укладывается, что она забыла мне сообщить о сыне. А воображение уже предательски рисует красивую картинку – елку, камин…