Она. Или как потерять всё и не потерять себя.

Глава 8.

Вспомнив всю эту историю, я чуть на разревелась, но плакать при брате, которому итак тяжело это не дело, так что я просто положила ему голову на плечо, слова сейчас лишние, думаю он тоже воспроизвел все в своей памяти, только он знал гораздо больше чем все мы…

- Эл, дочка, где ты? Бабушка с дедушкой звонят поздравить, иди скорее, с ними пока Дрэйк разговаривает, – мама помахала мне рукой с крыльца призывая в дом.

- Пойдем, – Ди поднялся на ноги и протянул мне руку, помогая встать.

-Алло! Да, бабуль, здравствуй, нет, все хорошо, с чего ты взяла что я грущу? Просто устала немножко, уже поздно, – из телефонной трубки продолжался поток слов о том, как по мне соскучились, как хотят меня увидеть, поздравления с днем рожденья, приглашения в гости на каникулы и прочие милые причитания стариков. Я любила бабушку и дедушку – это мамины родители, про папиных я знала только то, что их уже нет в живых и он с ними никогда не ладил. Другое дело мамины, они были среднестатистическими любящими дедулей и бабулей – скромные, но от всего сердца подарки по праздникам, вкусные пирожки, нежные оханья, когда видели, что в очередной раз я приехала и осталась все такой же худой, милые морщинки на лице…все это было таким теплым и родным. И дом их был весь пропитан этим теплом, дом детства моей мамы…дом в котором она так редко теперь бывала, с тех пор как связала свою жизнь с отцом. Бабушка часто расстраивалась, но говорила, что все понимает, что у детей теперь своя жизнь, и это просто их старческое ворчание. Во всем этом было столько…даже не знаю, как описать, в общем вся нежность и любовь этого мира казалось хранится в уголках этих морщинок вокруг бабушкиных глаз, таких родных и любимых. Дедушка был строгим, но он любил нас не меньше, просто как «старый солдат» он не привык выплескивать свои эмоции наружу, он был таким надежным, таким…основательным.

- Спасибо, да, я обязательно приеду, как только смогу, я тоже вас целую. Пока! – и я положила трубку.

- Ах, эти смертные такие сентиментальные, «люблю», «целую», «жить не могу», а как приходишь их забирать так у всех кроме страха ничего на лице и нет, готовы всех своих любимых-ненаглядных на дополнительную минуту жизни обменять. – Алексис говорила все это жестоким голосом, насмешливо глядя на меня.

- Не говори так, у тебя нет никакого права на это! – я начала заводиться.

- Ну отчего же нет, ни сегодня завтра я займу место матери и тогда за твоими милыми старичками придет никто иной как я, – ее голос ликовал.

- Смерть неизбежна, но это не повод так гордится своей «миссией», у каждого свое время, – я пыталась успокоиться и мыслить здраво, но это плохо получалось, я уже начала переходить на крик.

- Ой, Элечка-лелечка, нельзя быть такой наивной, «всему свое время», да, всему свое время, время которое даю им я, – она засмеялась.

- Ты пока еще никто! Или ты готова немедленно уничтожить свою мать?! – я кричала и чувствовала, что во мне рождается какое-то незнакомое доселе мне чувство, какое-то зловещее и пугающее, но я уже не могла остановиться. – Ну что же ты молчишь?! Ведь всему ТВОЕ время, так чего же ты медлишь, ты так жаждешь власти, так стремишься к заветному скипетру, что же ты тогда мешкаешь, свергни свою мать прямо сейчас, свергни и ее время закончится, она умрет от твоих рук и ты станешь всесильной! – В моей голове стоял ставший уже привычным звук мыслей, я слышала, как на наш крик собираются родственники, но было и новое, мои глаза горели огнем, ярость переполняла меня и я хотела ее выплеснуть, хотела сделать больно человеку который только что особо изощренным способом пытался причинить боль мне. И вот внутренний котел моей ярости переполнился и начался литься через край и в этот момент занавеска у окна возле которого стояла Алексис вспыхнула, огонь разгорался все сильнее, вокруг был шум, все что-то говорили, но я не слышала ни слова, я слышала лишь свою ярость и видели лишь лицо Алексис.

- Эл, очнись, перестань, хватит! – я почувствовала, что руки Диего сильно сжали мои плечи. И тут я моргнула, пришла в себя и поняла, что я натворила, я чуть не убила Алекс, я чуть не спалила весь наш дом! Я! Это я только лишь взглядом подожгла штору, это я была тем монстром, который был способен убить двоюродную сестру, это я была воплощением ада, которым всю жизнь боялась стать. Я стояла в оцепенении, не понимая, что происходит, стояла и молча плакала, я смотрела широко открытыми глазами на лицо Диего и видела страх в его глазах, он боялся. Боялся меня? А я боялась посмотреть по сторонам, увидеть лица своих родных, мне захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, убежать подальше от места своего преступления. Я громко всхлипнула и не оглядываясь кинулась в свою комнату, я забежала, закрылась на ключ, упала на кровать и разревелась в голос.

Я слышала, как внизу Исфирь громко отчитывает Алексис, как они и Стефан прощаются со всеми, Стефан обещал зайти завтра, ну конечно ему же надо проверить сумасшедшую крестницу… Меня беспокоило то, что я не слышала голосов мамы и папы, боже, что они теперь обо мне думают, что я монстр, что я убийца, что я их самое большое разочарование? Я не слышала ни их голосов, ни их мыслей и это еще больше пугало и расстраивало меня. Я слышала мысли братьев, мысли сестры, но они меня мало волновали, мама и папа – вот два человека которые меня сейчас волновали, больше никто….

И тут я услышала шаги на лестнице, нет, пожалуйста, только не это, я не хочу, я не могу никого сейчас видеть… В дверь постучали.

- Нет, я никого не хочу видеть, уходите, пожалуйста... – сказала я заплаканным голосом.