Она любила алый цвет

Глава 2

​

Едва корабль покинул порт Бостона, он тут же попал в плен крепкого морского ветра. Несмотря на это обстоятельство, пассажиры с удовольствием прогуливались по высокой, широкой палубе. Закутанные в мех, толстые теплые плащи, с перчатками на руках, они с улыбками дышали свежим морским воздухом и возвращались в свои каюты, покрытые румянцем. Но когда ветер превратился в едва ли не ураганный, а кораблем заиграли высокие волны, на палубе остались лишь я и еще один джентльмен.

Мне эта чудная погода была лишь по душе, но другой смельчак, смертный муж, судорожно держался за палубу, на которой матросы успели убрать все паруса, и курил толстую сигару. Вольготно облокотившись на деревянный поручень, я с интересом наблюдал за тем, как этот смертный боролся с ветром и танцем корабля, но мое любопытство был замечено, и вскоре джентльмен, медленно пробираясь по палубе, подошел ко мне. В компании я не нуждался, но долгая дорога в Лондон, ожидающая меня на дни вперед, заставила меня подумать о том, что было бы не плохой идеей завести пару новых знакомств, а затем, по приезду, забыть о них навсегда. В конце концов, это был не первый и не последний раз, когда я впускал в свою жизнь новые лица, смертных, а затем избавлялся даже от воспоминаний того, что такой-то джентльмен или такая-то леди когда-то встречалась на моем пути.

- Какой шторм! – с чувством сказал незнакомец и подарил мне широкую улыбку. – Не боитесь, что вас смоет волной, сэр?

- Шторм, что надо! – с готовностью ответил я, принося ему ответную улыбку. – Но я могу задать вам тот же вопрос, сэр.

Смертный муж тихо рассмеялся, но я услышал в нем нотки нервозности, и это показалось мне весьма занятным. Он что-то скрывал. Иначе, для чего ему понадобилось променять свою теплую уютную каюту на этот ледяной ветер?

- Мистер Оливер Кингсли Маяр! – Смертный поднял над головой свою шляпу, которую до этого удерживал под мышкой, дабы не подарить ее океану.

Впрочем, как и я сам. Шляпа, которую я выбрал для этой прогулки, была новой, и я не желал лишиться ее.

- Мистер Бернард Стэкман. – Я ответил ему тем же.

Когда наши шляпы вернулись обратно, под наши подмышки, я задал Оливеру, о котором слышал, и которого видел впервые в моей достаточно долгой жизни, каверзный вопрос о причине, заставившей его оставаться здесь, на палубе, в то время как все остальные пассажиры спрятались в своих каютах или роскошном трапезном зале.

Мистер Кингсли Маяр был высоким, его плечи были широкими, ладони – большими, лицо – привлекательным. Он обладал яркими карими глазами и черными, растрепанными от ветра волосами. По его внешности я мысленно дал ему не более двадцати пяти лет. Должно быть, он был довольно популярен среди смертных леди. Мой собеседник был облачен в темный дорогой костюм, поверх которого был накинут и скреплен на груди широкой золотой брошью синий дорожный плащ. Я же, в свою очередь, не видел особой причины скрывать от остальных пассажиров свою бесчувственность к холоду, поэтому в этот момент на мне был дорожный черный костюм, а плащ остался в моей каюте. Однако у меня давно был приготовлен ответ на любопытные взгляды и реплики смертных, порой изумленных моим равнодушным отношением к собственному здоровью.

- Мне просто необходим свежий воздух, сэр… Глоток ветра, – напрягая голосовые связки, ответил мистер Кингсли Маяр. Его задачей было перекричать ветер. – Видите ли, я путешествую в Англию с моей сестрой, и, увы, она очень расстроена тем, что ей пришлось оставить ее любимый Бостон, сэр.

- О, понимаю. Должно быть, она находит утешение в своих слезах, – сказал на это я. Мне стало очевидно, что мистер Кингсли Маяр не выносил женских страданий. Что ж, в этом его упрекнуть нельзя, но я удивился, что, вместо того, чтобы сейчас находиться с сестрой и пытаться утешить ее боль, он предпочел эту палубу и беседу с незнакомцем, со мной.

- Я пытался утешить ее, но никакого толка из этого не вышло. Она выгнала меня из своей каюты и сказала, что больше не желает меня видеть, сэр, – словно поняв мою ироничную усмешку на моим губах, объяснил он. – Думаю, сам Дьявол не знает, что нужно этим хрупким созданиям!

В этот момент я прислушался и тотчас услышал тихие женские рыдания.

«Боже мой… Боже мой!» – тихо повторял женский голос.

«Скоро мы будем в Англии, дитя мое, и все забудется, как страшный сон» – послышался ласковый голос престарелой женщины.

- Куда вы направляетесь, мистер Стэкман? – Голос мистера Кингсли Маяра прервал мои мысли и заставил вернуться обратно на палубу.

- Меня ждет тихая милая английская глушь, сэр, – ответил я, взглянув на собеседника. – Значит, вы и ваша сестра направляетесь в Англию из Бостона? Простите за любопытство: слыша ваш совершенный британский акцент, можно посчитать, что в Бостоне вы прожили совсем недолго.

- Та и есть, сэр. Два года. Увы, не самых счастливых, – нахмурился мистер Кингсли Маяр. Затем он глубоко вздохнул и пожал плечами. – Я рад вернуться в Лондон. Там мы с сестрой родились и выросли. После отца я унаследовал большой особняк на тихой безопасной улице… К тому же я перешагнул ту черту, когда мужчине с моим титулом необходимо бы удачно жениться и родить наследника. А кто лучше подойдет на роль маркизы, если не одна из лондонских красавиц высшего общества?

- Маркиз! Какая честь, сэр, – деланно сказал я и принес ему поклон.

- А вы не тот ли барон Стэкман, который вскружил головы всем нью-йоркским леди? – улыбнулся мой собеседник.

- Не знал, что меня успели наделить таким высоким званием, – рассмеялся я, но маркиз был прав: не прилагая ни малейших усилий… Да что там, никаких усилий, я сумел похитить сердца доброй половины юных красавиц на выданье, вдов и замужних смертных леди. И именно от этой ненужной мне любви я и бежал из Нью-Йорка, планируя осесть далеко на севере Англии, вдали от толпы. Нью-Йорк утомил меня. За девять лет, проведенных в этом городе, я больше не имел сил выносить звон тысяч голосов и ненужное мне внимание смертных дам. Моя душа вопила, стремилась к покою и тишине. Мне нужны были лишь природа и мои книги. Возможно, через пару месяцев все это мне наскучит, и я поспешу в Лондон, где в очередной раз утоплю себя в круговороте балов, званых обедов и блеска высшего общества.