Она (не) для меня

Глава 12.

Резван.

Меня не отпускают мысли о Ками, моей дочери, тайном преследователе, успевшим заснять нас на камеру. Я своими руками подверг Камилу опасности! Как я теперь буду спокойно спать? Может, все-таки явиться в дом Русакова и потребовать теста на отцовство? Поговорить с Агаровым и убедить его отказаться от свадьбы? Ах, да… Он же купил Альберта… Заплатил проклятые деньги за свободу Русакова. А тот отблагодарил его самым ценным, что имел – дочерью… Той, кого должен защищать во что бы то ни стало… Не понимаю я их мышления. Отношения в семье Русаковых всегда были для меня загадкой, но теперь… Они добровольно подписали Камиле приговор. Она, как пресловутый агнец, ведомый на заклание. Да и Ками не просила меня о помощи… Может, она хочет замуж? Без ее указа действовать я не имею права…

Покручиваю в руках айфон, раздумывая, как поступить? Позвонить ей и спросить прямо? Или вернуться в свою жизнь и решать проблемы семьи?

– Резван Отарович, домой? – голос Гриши вырывает из задумчивости.

– Наверное, да, – отвечаю растерянно.

Гриша понимающе вздыхает и выруливает на Красноармейское шоссе. Мы подъезжаем к дому спустя полчаса. Звезды расчерчивают небо тусклым светом, как и уличные фонари возле участка родителей. Надо будет обновить систему видеонаблюдения… Прощаюсь с Гришей и растворяюсь в теплом ночном воздухе. Оглядываю дом, пытаясь мыслить, как злоумышленник. С какой стороны он подбирается к дому, оставаясь незамеченным? Как следит? Где ищет курьеров, людей, работающих на него?

Калитка протяжно скрипит, когда я вхожу во двор. Стучусь в предусмотрительно запертую дверь. Улыбаюсь застывшим на пороге взволнованным родителям, вешаю на крючок пиджак и прохожу в ванную.

– Мам, ты там что-то про пахлаву говорила? – кричу из ванной.

– Резван, я так волновался, сынок, – шепчет отец, почти нависая надо мной.

– Пап, я взрослый мужчина. Ты чего? Что со мной могло случиться?

– Не знаю, просто…

– Говори, – произношу требовательно, вытирая руки полотенцем. – Я же все равно узнаю.

– Опять записка… Только ты уехал, она появилась.

– Ты положил ее в пакет? Я завтра же отнесу ее частному детективу для исследования. Там же есть отпечатки пальцев? Должны быть. И можно установить, на каком принтере сделали эту… поганую запись. Что там было написано? – впиваюсь в отца взглядом, наблюдая, как мелко-мелко подрагивает его подбородок.

– Все, как обычно, Резван. «Ты за все ответишь, сдохнешь, умрешь, как собака под забором». Ты прав – надо действовать через конфиденциальные источники. Никаких ментов. Пусть детектив занимается. И почему я сам не догадался?

– Действительно, почему? – хмурюсь.

– Думал, они устанут меня доводить. Такие вот дела, Резван. Я глупец. Старый беззаботный глупец.

– Пап, меня кто-то фотографировал в городе, – все-таки признаюсь. – Уверен, работает целая банда. Один поехал с запиской к тебе, другой следил за мной. Но ты… Я во всем разберусь. И очень скоро. Обещаю. Идем к матери, не то почувствует неладное.

После чаепития поднимаюсь в кабинет и звоню Тане. Я еще ничего не сделал, но уже чувствую вину… Еще не изменил, но… Черт, я в мыслях уже сделал Ками своей… Снова и снова… Целовал нежные губы, зарывался пальцами в густые шелковистые волосы, вдыхал аромат кожи. И подчинял ее себе, метил, как похотливый пес… Черт. Не знаю, смогу ли принять факт, что она выходит замуж за какого-то ублюдка? Пожалуй, в моих глазах любой мужик будет ее недостоин. Но в ее глазах, любой, даже самый плохонький мужичок достойнее меня.

– Таня, привет, – прогоняя тягостные мысли, произношу в динамик. – Как вы там? Как Амиран себя чувствует?

– Опять кровь носом шла, Резван, – жалуется Таня. – Скучает по тебе. Может, ты вернешься? Поедем во Флориду и…

– Пока не могу, жена, – отрезаю решительно.

– Только не говори мне, что виделся с этой… С этой потаскухой. Если я узнаю, что ты приблизился к этой дряни, то…

– Таня, прекрати немедленно! Почему ты так говоришь о Камиле? Она препятствовала нашей свадьбе или… – стискиваю зубы, чтобы не наговорить по телефону лишнего. Так ведь и знал, что разговор сведется к этому…

– Ладно, Рез. Я все равно не верю в мужскую верность, уж извини… Приезжай скорее, Амирана надо обследовать. Какой-то он бледный и вялый и… Пока. Нам пора собираться на прогулку.

– Пока, Таня. Поцелуй Амирана от папы.

Сбрасываю звонок и пялюсь в потухший экран. Я не могу сидеть и ждать, пока Камила безвозвратно испортит свою жизнь. Смотреть, как мою дочь – возможно мою – воспитывает какой-то ушлепок типа Агарова. Не могу… Сажусь в отцовское кожаное кресло и ищу ее телефонный номер в контактах. Не решаюсь звонить – пишу ей сообщение в одном из мессенджеров.

«Камила, мы можем встретиться? Я хочу поговорить».

«О чем, Резван? У каждого из нас давно своя жизнь, к чему ворошить прошлое?» – отвечает она незамедлительно.

«И все же я настаиваю. Или ты хочешь, чтобы я пришел в твой дом?»

«Ты худший мужчина в мире. Любой, самый плохонький мужчинка достойнее тебя», – отвечает она, в точности угадывая мои мысли.

«Пусть так. Когда мы можем встретиться?»

«Завтра в семнадцать возле входа во Дворец Детского Творчества на проспекте Гагарина».

«Спасибо, Ками. Я не опоздаю».