Она (не) для меня

Глава 16.

Резван.

Балансирую над пропастью, словно канатоходец. С одной стороны – каменный край обрыва, с другой – укрытая периной облаков пропасть. На одной стороне меня ждут родители, Таня и Амиран, а в пропасти – Камила… Или наоборот… Хуже всего находиться в неведении и не уметь смотреть в будущее. Что там – по ту сторону ответственного решения? Не знаю… Да, я не знаю, чем обернется для меня решение быть с Камилой. Агаров просто так не отступится, да и долг Альберта он не простит… Что тогда? Война, кровопролитие, бега? Мне придется забирать Ками и Монику и увозить подальше отсюда. Или открыто выступить против империи Давида Агарова и получить пулю в лоб. Имею ли я право так поступать, будучи отцом двоих детей? Меня разрывают на части ответственность, сомнения, страх, неуверенность в своих силах, отсутствие поддержки близких. Почему-то я уверен на все сто, что отец не примет Ками и не одобрит мой развод с Таней.

– Резван, есть новости? – папа подкрадывается сзади. Застегиваю пуговицы сорочки и брызгаю на шею туалетную воду.

– Пока нет. Письма прекратились, пап? Значит, преступник понял, что делом занимаются. Он залег на дно. Или… отстал навсегда.

– Сынок, ты изменился. Наряжаешься, душишься, как барышня. Что с тобой? Ты завел любовницу? Так быстро? Ты дома всего ничего – и месяца не прошло с твоего приезда, а уже…

– Пап, мне тридцать четыре года! Я работаю, если ты не заметил. Восстанавливаю разорванные твоей безответственностью связи с давними подрядчиками. Целыми днями просиживаю в офисе, проверяя счета и аудиторские отчеты. Что тебя не устраивает? – отвечаю резко. Да, я на взводе. Так не может больше продолжаться, понимаю… Я ведь не только себя мучаю, но и Камилу…

– Прости, сынок. Похоже, я перегнул, – тушуется отец, отирая лоб. – Наехал на тебя ни за что. Просто ты у меня…

– Пап, и ты извини. В голове сейчас… столько мыслей, ты не представляешь.

– Мы так и не обсудили, пойдем к Русакову на свадьбу?

– А зачем нам туда идти? – обрываю резко, не узнавая своего лица в зеркальном отражении – на нем застывает гневная маска.

– Говорят, Агаров позовет всю элиту города. Я думал, может, нам использовать приглашение в своих целях? Я мог бы познакомиться со многими серьезными предпринимателями, оставить им контакты нашей фирмы. Как ты на это смотришь?

– Пап, Агаров опасный человек. Незачем тебе светиться знакомством с ним. Я не хочу, чтобы потом нашу семью мучили следователи прокуратуры. Потом… Когда до Агарова доберется меч закона.

– Ты так считаешь? – хмыкает отец. – Странно, но Русаков совсем этого не боится. Уверен в будущем зяте на все сто. Даже еще денег занял, вернее… – отец поджимает губы и оставляет фразу невысказанной.

– Договаривай, – впиваюсь в него испытующим взглядом.

– Русаков взял крупную сумму и подписал договор с администрацией города. Он собирается строить сетевой маркет. С парковкой, кинотеатром и… Деньги дал ему Давид.

– А ты откуда знаешь? – выдавливаю, с трудом сдерживая эмоции. У меня и моей семьи нет таких денег. Я никогда не перекуплю долги Альберта. Никогда… Потому что он продолжает их брать, будучи уверенным в неизбежности свадьбы.

– Ну… Это не наше дело. Пусть сами разбираются. А нам лучше держаться подальше от Агарова. Я уверен, что до него скоро доберутся.

Меня осеняет внезапная мысль: я ведь могу посадить Агарова… Наверняка за ним водится много грешков… Но и надежная крыша в лице тех же продажных следаков у него имеется. И кто в такой ситуации послушает меня – приезжего американца? Правильно, никто… нужен компромат посерьезнее взяток. Убийство, например.

– Пап, – бросаю нарочито равнодушно, чтобы отец не заметил моей заинтересованности. – Как ты думаешь, Агаров убивал людей? По-настоящему.

– Убивал, я точно знаю. Года три назад было дело, сынок: к Агарову привезли девчонку, а наутро его дуболомы вывезли ее мертвое тело в центральный парк. Тогда все списали на наркотики… Мол, она употребила, случилась передозировка, а Агаров – эдакий невинный благородный человек – испугался и решил избавиться от трупа. Поэтому приказал своим охранникам вывезти девчонку и оставить на лавочке в парке.

– Слабенькая улика против него. Все могло так и быть. А она… Девчонка была проституткой?

– Да, – вздыхает отец. – И имя еще такое… Редкое у нее было. Аврора, вот так ее звали. Помню, ее мать стояла с плакатами возле здания суда, когда Агарова оправдали. Она и потом обивала пороги разных учреждений в поисках справедливости. Новость гремела из каждого утюга… Неудивительно, что ты не знаешь – ты как раз улетел в Америку.

– Вот поэтому нам и стоит держаться от него подальше, отец, – деловито заключаю я, бросая взгляд на часы. Сегодня я снова встречаюсь с Камилой… Я теперь каждый день с ней встречаюсь – не могу совладать со своими чувствами. Она придумывает разные причины: визит к стоматологу, поход в кружок танцев или к больной бабушке. Один раз Камила выдумала в качестве причины посещение стилиста, призванного подготовить ее к свадебному торжеству. Русаков был в восторге! Не знаю, сколько это еще продлится, но я обязан принять решительные меры – до свадьбы осталось меньше двух недель.