Она не такая

Глава 4

Долгое время Варвара думала, что ни при каких обстоятельствах не смогла бы полюбить чужого ребёнка, но Родион сумел затронуть в ней что-то глубинное, дремавшее внутри, до поры, до времени, и именующееся простым и понятным словом – материнский инстинкт. Возможно потому, что он был сыном Льва.

Иначе чем ещё можно объяснить, что она летела к нему по первому зову, как только слышала его голос? Через две недели после переезда малыш пошёл в детский сад, где быстро адаптировался, благодаря своей коммуникабельности, однако по ночам он плакал и звал мать.

Варвара приходила в детскую и успокаивала его, гладя по мягким волосикам, пока он снова не засыпал. Муж в это время безмятежно дрых глубоким сном, казалось, ему и дела нет до страхов и терзаний собственного отпрыска.

Маленький ребёнок требует к себе повышенного внимания, об этом знают все без исключения. Варе хоть и было сложно привыкнуть к новым реалиям жизни, но она смогла приноровиться. Родион довольно быстро привязался к ней, а вот Лёву сторонился. Прошло слишком мало времени и нужно было подождать.

Мальчик долгое время считал отцом другого мужчину, который относился к нему хорошо и никогда не обижал, зато биологический папаша раздражался по любому поводу и часто бывал не в духе, особенно, когда приходил с работы. Он отнюдь не был в восторге от того, что жена справляется с ролью матери.

Более того, Лев страшно бесился, что она уделяет ему слишком мало внимания, сосредоточившись преимущественно на ребёнке. Это была обычная ревность, но признаться в этом означало бы расписаться в эгоизме, поэтому приходилось маскировать свои чувства, правда получалось откровенно плохо.

Особенно тяжко бывало по выходным, он скрипел зубами, наблюдая за идиллией, царящей между женой и сыном. Смотрел, как они общаются, смеются над проказами Маши из мультика или распевают детскую песенку.

Нелегко чувствовать себя чужим на всеобщем празднике жизни, но вместо того, чтобы присоединиться к веселью, мужчина предпочитал дуться, как мышь на крупу, не заметить его плохого настроения было крайне сложно. Испытания для всех обычно начинались прямо с утра, за завтраком.

– Родя, что ты будешь, сырники, кашу, или то и другое? – спрашивала Варя, предоставляя право выбора, поскольку психологи твердят, что у ребёнка всегда должна быть альтернатива, даже в таком простом деле, как еда. И ни в коем случае нельзя кормить насильно, это табу.

– Касу и сыники тозе, – бодро отвечал малыш, потому что любил покушать.

– Что ты с ним носишься, как с писаной торбой? – делал замечание Лев, недовольно морщась, – Пусть ест, что дают, а то скоро совсем разбалуется.

– Да мой же ты умничка, садись поскорее, пока зайчики не прискакали, а то они всё съедят, – продолжала гнуть свою линию Варя, выбешивая мужа ещё больше.

– Пускай скакают, тут многа ищё, – беспечно соглашался Родион, но при этом быстро заталкивал в рот ложку каши и откусывал сырник.

– Не говори во время еды, а то подавишься, – строго одёргивал его отец года, – Варя, прекрати ему потакать.

– Я всего лишь хочу, чтобы он поел, – отвечала она, – Родя, скажи, когда я ем...

– Я гух и нем, – охотно подхватывал тот.

– Да замолчите вы оба, или нет? – выходил из себя мужчина, отшвыривая вилку, после чего вставал из-за стола и выходил, ожидая, что жена побежит за ним, но не тут-то было.

Та принималась успокаивать плачущего мальчика, настроение которого было безнадёжно испорчено, а муж снова оставался не у дел. В общем, он сделал всё, чтобы сын шарахался от него, как от прокажённого.

Лев даже себе боялся признаться, что почти сразу пожалел о своём решении забрать мальчишку. Казалось, ребёнок должен был скрепить узы брака, а не разобщить их семью, но вышло ровно наоборот. Для Вари это стало поводом задуматься, а как бы он себя вёл с её сыном, останься тот жив?

– Ты же понимаешь, что так дальше продолжаться не может? – взывала она в очередной раз, пытаясь донести до мужа очевидные вещи, – Мальчику и без того сложно, а ты прессуешь его, день ото дня.

– Не нагнетай, нормально я к нему отношусь.

– Где же нормально, если он боится тебя?

– Хм, и что ты предлагаешь? Может мне вообще не появляться в доме, просто переводить вам деньги, а самому жить в офисе? – вопрошал он, выразительно выгнув брось, – Так ты только намекни, я в лепёшку для вас расшибусь.

– Не говори ерунды, я просто хочу, чтобы ты перестал цепляться к ребёнку.

– Тогда сделай так, чтобы он вёл себя нормально и поменьше с ним сюсюкайся.

– Нельзя забывать, что он ребёнок.

– А я взрослый мужик, который тоже нуждается во внимании и ласке. Вот скажи, когда мы последний раз по-человечески вместе спали?

– Что ты имеешь в виду? По-моему я никогда не отказывала тебе в близости.

– Ну да, по-быстрому, под одеялом, не снимая ночнушки, в миссионерской позе и молча.

– Просто я опасаюсь, что Родя может проснуться и услышать что-нибудь лишнее.

– Значит, надо запирать его в детской, чтобы не смог нам помешать.

– Ты соображаешь, что говоришь, нет?

– Соображаю, что мы с тобой отдаляемся друг от друга всё дальше и дальше, и мне это всё очень не нравится.

– Лёва, я понимаю, тебе сложно, ты не рассчитал свои силы, когда забрал сына. Может нам обратиться к психологу?

– Ты правда думаешь, что это поможет?

– Конечно, мы все трое нуждаемся в помощи.

– Говори за себя, лично я не собираюсь дозволять постороннему человеку, чтобы он лез мне в голову и препарировал мои мысли под микроскопом.

– Даже для спокойствия своего сына?

– Считаю, что с ним всё в порядке, он сыт, одет, обут, живёт в семье, а мог бы сейчас находиться в детдоме.

– Ребёнку нужно не только это, он должен быть частью семьи, а не бесплатным приложением, с которым можно поиграть, а после сунуть на полку.

– Не утрируй, я люблю сына, просто мне нужно привыкнуть к роли отца.

Льва было не переубедить, он считал, что ведёт себя нормально и не хотел никаких психологов. Обещал сдерживать свои порывы и больше не реагировать так остро. Мол, работа слишком нервная, подчинённых много, ответственность большая. Варя тоже работала, но это ведь не идёт ни в какое сравнение.