Она приходила ко мне

Разочарование

- Какой красивый у тебя карандаш, - Айби подошла к Катькиной парте.

Катькину очередную гордость – карандаш с переливающимся дельфином на кончике - брат привёз ей из отпуска. Ни у кого такого не было. В магазинах продавалось все одинаковое: с пёрышками, подвесками, яркими камнями. А огромного дельфина, в котором переливалась какая-то жидкость, меняющая цвет, когда карандашом писали, не было ни у кого.

Катька гордо протянула карандаш, благосклонно разрешая новенькой рассмотреть поближе, со словами:

- Да, вещь редкая.

Айби стала рассматривать дельфина на свет, слегка потряхивая.

В класс вошёл Вовка с Костиком. Айби отдала карандаш Катьке и подошла к Гордееву.

- Вова, хочу тебе сказать спасибо за морс. Я вчера, видимо, что-то съела испорченное, но твой морс мне помог.

Я чуть не прыснул со смеха, глядя на Вовкино лицо.

- Какой морс? – попытался сделать непонимающий вид Гордеев.

- Ну тот, которым ты вчера поделился с Федей. Я тоже его попробовала. Если бы не он…

- А с чего ты взяла, что я с Бутербродом делился? – фыркнул Вовка.

- Ну это же твой, - Айби показала на торчащий из бокового кармана рюкзака термос. – Добро, сделанное не напоказ, самое ценное. Понимаешь, чернику всегда использовали в лечении проблем с животом. Это помогло мне вчера дойти до дома и быстро поправиться.

- А при чем тут добро? Я добра тебе не желал.

- Ты угостил Федю – сделал доброе дело, а он – меня. Так что спасибо. Если бы морс был из другой ягоды, я бы до сегодняшнего дня плохо себя чувствовала.

Вовка глупо моргал глазами, но тут не выдержал Костик.

- Ну так что, добежала или по пути легче стало?

Ну вот, понеслось. Этого я и боялся.

- Дошла, спасибо, что волнуешься, - спокойно ответила Айби и вернулась за парту.
Прозвенел звонок, начался урок литературы. Вера Ивановна водила пальцем по списку учеников.
- Костя, иди к доске, - вызвала она.
Костик пошел по проходу, споткнулся о портфель, все заржали. Он зло оглянулся, поймал взгляд Вовки, который потряс многозначительно рукой, беззвучно губами сказал: -«Вот!», что означало: «Я же говорил, всё из-за неё».

Половину стиха Костик рассказал с запинками, вторую вспомнить не мог.

- И двойку тебе не поставишь, - вздохнула Вера Ивановна, - что-то да учил. И другую оценку не заслужил. Давай так: останешься после уроков, подучишь и расскажешь.

- Ну, Вера Ивановна, поставьте тройку, - заныл Костик.

- Нет, Костя, тройки много. Я и так тебе шанс даю. Садись.

Верящих в то, что лучше с Айби не связываться, прибавилось. Вовка, казалось тоже это понял. Больше он ее не цеплял.

*****

Хоть наш класс и не был дружным, хоть мы и были все у школы не на хорошем счету, но правила чести внутри коллектива все же существовали. Никто не брал чужого. За четыре года совместной школьной жизни не было случая воровства.

А тут стали пропадать вещи. То красивая стирательная резинка пропадет, то заколка, оставленная без присмотра. Поначалу думали – потеряли. Но пропажи не находились. Сложив дважды два, все быстро поняли, что исчезновение вещей стали происходить с приходом Айби.

Шум не поднимали, так как вместе со слухами по классу расползлась вера, что тот, кто обидит новенькую, тут же влипнет в неприятности. Её не трогали, но стали сторониться. Не столько потому, что боялись влипнуть в историю, просто не хотели знаться с человеком, нечистым на руку. Даже Федька перестал вести разговоры с Айби, ограничившись только однозначными ответами на её вопросы.

А она, как ни в чём не бывало, продолжала всем улыбаться. В какой-то момент, даже мне стало казаться, что её улыбка ужасно притворная. Бабушка про таких говорит: «Мягко стелет – жёстко спать».

Только Таня оставалась с ней приветливой. Но и то, до тех пор, пока не произошла эта история.

Я, как всегда, сидел на перемене неподалеку от их парочки и услышал, как Таня сказала, что не выучила тему и боится, что её вызовут к доске.

- Не переживай, - ответила Айби, - я подниму руку, напрошусь отвечать и до тебя не дойдут. Я хорошо знаю эту тему.

Потом Таня достала бутерброды, а Айби побежала в класс за забытым завтраком. Вернувшись, она развернула свой пакет, и они привычно стали угощать друг друга.

Я хотел прислушаться дальше к их разговору, но крик Веры Ивановны перекрыл все звуки:

- Гордеев, ну и ты тоже? Что вы все ходите в класс друг за другом, здесь окно открыто, дайте проветрить.

Вовка вышел почти сразу, а я все пропустил, о чем они болтали.

На уроке, как я и ожидал, Айби подняла руку, как только учительница объявила, что к доске пойдет…

Вера Ивановна обвела взглядом класс, поднятая рука была одна.

- Это хорошо, Айби, что ты хочешь помочь своей подруге, когда она не готова, но это неправильно. Если бы Таня сама подошла ко мне до урока, это было бы и лучше, и честнее. Таня, двойку я тебе, конечно, не поставлю. Подготовься к завтрашнему дню и останься после уроков.

Я смотрел на бедную Таню, которая даже не взглянула в сторону Айби, только покраснела, то ли от стыда, то ли от гнева. Как можно было так с подругой? Я понимаю, что новенькая хотела как лучше. Но это ее желание нравиться всем. Даже учителям. Наверное, хотела в глазах Веры Ивановны быть хорошей подругой.

А я ещё ей восхищался. Даже Вовка никогда бы друга не подставил. На фоне этих размышлений Макс и Вовка выглядели благородными разбойниками, а Айби – предателем.

Таня вышла из класса вместе со звонком, не оглядываясь. Больше я их вместе с Айби ни в этот день, ни в следующий не видел.

На репетиции Таня больше не ходила. Айби стояла на месте елки грустная. И даже нам всем перестала улыбаться своей притворной улыбкой. Ну хоть что-то её проняло.