Она приходила ко мне

Дар

Айби и раньше все сторонились. А теперь перестали разговаривать не только с ней, но и с Таней, которая продолжала дружить с «воровкой».

Я сразу связал присутствие Вовки и пропажу карандаша, но железных доказательств у меня не было. А без них заступиться за Айби было трудно. Не поверили бы.

На генеральную Катька пришла без голоса. Из парней пустили только Федьку-Деда Мороза и меня, как спокойного. Девчонки были в полном составе.

Антонина Матвеевна, услышав сиплый шепот Катьки, всплеснула руками.

- Девочка моя, как же ты будешь играть? Кем же я тебя заменю?

Катька захлопала глазами, которые быстро стали наполняться слезами.

- Антонина Матвеевна, - услышал я голос Айби из темноты зала, - не надо никем заменять. Катя поправится. До спектакля еще неделя. Голос вернется, если всё это время не разговаривать.

- Еще не факт, что вернется, - расстроенно сказала учительница. – Всё равно кого-то надо иметь в резерве, - но, посмотрев на плачущую Катьку, добавила, - на всякий случай, Катя. Конечно, роль твоя, если голос вернется. Как же мы будем репетировать?

- Если голосу дать отдохнуть, он вернется через три дня. Может, генеральную репетицию перенести? – предложила Айби. – А сегодня Катя будет без слов, она их все равно хорошо знает. Таня может из зала почитать текст, пока Катя передвигается по сцене. У вас есть текст?

Антонина Матвеевна отдала сценарий Тане. Репетиция вышла странной, но она состоялась. Катя двигалась по сцене молча, а из зала звучал Танькин голос.

Я ждал Федьку в конце зала, устроившись на подоконнике. Когда репетиция закончилась, и ребята убирали сцену, ко мне подошла Айби. В первый раз она посмотрела на меня с тех пор, как появилась в нашем классе, в первый раз за месяц заговорила со мной.

- Привет, - она положила свою сумку на пол и села рядом на подоконник.

- Привет.

- Федю ждёшь?

- Ага, - я хотел с ней поболтать, нужно было хоть что-то сказать. – А что, голос у Катьки правда вернется? – спросил я, чтобы она не спрыгнула с подоконника и не ушла от меня.

- Конечно, если будет молчать три дня. Я ей еще завтра траву принесу горло полоскать. Знаешь, мой отец лечил всю деревню. Он у нас что-то вроде лекаря, хоть и не врач. Просто хорошо знает травы. И меня научил. Когда травы не помогают, отец говорит, что человек болен не телом, а душой. Он умеет работать с душами и их тоже лечит. Ещё он говорит, что люди не делятся на хороших и плохих. Отец говорит, что в каждом добром человеке есть немного злого, а в каждом злом, немного доброго. Просто к ним нужен разный подход. Надо уметь заглянуть в душу и найти в ней свет. Отец умеет этот свет делать сильнее, и человек поправляется. Но бывают люди, которым отец помочь не может. Он называет их равнодушными. Однажды он заметил, что я прихожу к нему тогда, когда у него появляется равнодушный пациент. И когда я рядом, в человеке начинают происходить перемены. Он может стать хорошим или плохим, но уже не остаётся равнодушным. Даже если он становится плохим, в нём появляется частичка добра, как обязательная составляющая жизни, тогда уже отец может усилить этот свет. Он называл это моим даром. Чаще всё же люди становятся хорошими. Наши одноклассники все добрые, просто некоторые не знают об этом. Мне все они очень нравятся. И здесь я чувствую себя нужной.

- Я знаю, что ты не брала карандаш.

Мне хотелось, чтобы она знала, что в душе я её поддерживаю. Но когда произнёс эти слова и услышал их со стороны, понял, что они не звучат как поддержка. Это было признание в трусости. А я никогда не считал себя трусом. Я всегда считал себя умным - умнее тех, кто не мог избежать конфликта.

- Я знаю, - дружелюбно ответила Айби.

Было непонятно, что именно она знает: что я трус, который знает правду и промолчит, или друг, верящий в её невиновность.

- А почему со всеми теперь что-то происходит плохое? Это ты делаешь? – осторожно спросил я.

- А, по-моему, с ними ничего плохого не происходит, - ответила Айби. - Понимаешь, есть люди, которые могут чувствовать боль и страдание других, сопереживать им. А есть, которые не могут. Иногда чтобы понять чужую боль, нужен собственный опыт. Бывает полезно пройти через трудности, чтобы начать ценить хорошее и начать беречь других. Да и что такого с ними произошло? Ничего серьезного.

- Ничего, - согласился я.

Айби посмотрела мне в глаза и улыбнулась, потом быстро соскочила с подоконника, взяла сумку и отошла в сторону Тани, которая терпеливо ждала её у выхода из зала. А я остался сидеть.

Через три дня голос к Катьке вернулся. Айби она больше не трогала – держала дистанцию.

Генеральная репетиция состоялась, Антонина Матвеевна осталась довольна.