Она пришла с Земли - 4. Практикантка

Глава 2. Плевок

Диа Мирнон встретила непроницаемым взглядом и велела начинать. Глубоко вдохнув, Лера отбросила лишние мысли и уверенно произнесла заклинание. В магзрении возникло знакомое плетение.

— Создайте второй поток, к верхнему узлу, — сказала диа Мирнон. — Начните с минимума и постепенно наращивайте, пока плетение не «ляжет». И не торопитесь. Если оно «перевернется», уменьшайте поток. Всё, приступайте!

Уплотнив в нужном месте ауру до «сини», Лера пустила поток. Затем чуть уменьшила плотность, и поток расширился, «надавил» на плетение. Оно начало наклоняться, и в мгновение, когда легло горизонтально, Лера зафиксировала напряжение ауры. Плетение плавно опустилось на землю.

— Хорошо, — после крошечной паузы сказала диа Мирнон. — Сейчас подайте магию через центральный щуп. Сколько сможете, максимум.

Лера выполнила указания. Плетение ударной волной плеснуло в стороны и... «сдулось» метрах в трех.

— Н-да, — протянула диа Мирнон. Они с Лерой синхронно посмотрели друг на друга: диа Мирнон недовольно, а Лера с тревогой.

— Лиа Вэлэри, ваши умения поражают... С первого раза идеально «уложить» плетение, и закончить все таким... плевком.

Все верно, это было похоже на плевок. И диа Мирнон еще мягко выразилась: когда Лера вернулась к одногруппникам, все поржали с нее, а гаденыш Фидо, будто и не он желал недавно удачи, радостно заявил:

— Да я, если пёрну как следует, разрыхлю больше.

Все опять загоготали. Только Ленора сморщила аристократический носик, но не одернула Фидо, а добавила:

— Ну что, Дартс, ты еще не забыла, где твоя деревня? Через месяц тебе в нее возвращаться.

Лера обвела одногруппников задумчивым взглядом. Фигово: все, как трактора, а она, как лошадь с сохой. Что же делать? Что, черт побери, делать?!

— Я хорошо помню, где мой дом, — протянула она. — Очень хорошо... И была бы счастлива вернуться, но, увы, пока не могу... Так что, поучусь еще, не надо за меня переживать.

С этими словами она развернулась и пошла с полигона.

— Эй, ты куда? — завопил Фидо. — Занятие же еще не кончилось!

Притворяться спокойной и дальше не было сил. Не останавливаясь, Лера помахала рукой и крикнула:

— Я с первого раза идеально «уложила» плетение, и диа Мирнон меня отпустила. А вы занимайтесь, занимайтесь — практика через три дня!

Она продолжила идти неспешно, прогулочным шагом свободного человека и надеялась, что никто не поймет, как она себя чувствует. Как колет спину ненавидящий взгляд Леноры, как подташнивает от ощущения надвигающейся катастрофы и как хочется пожаловаться, посоветоваться хоть с кем-нибудь. Пусть не с родителями, так хотя бы с братьями! И какая разница, что они младше. Один их вид, одна смешная фразочка утешили бы.

Хотелось домой. До слез, до жгучей боли в сердце хотелось домой.

***

Дилан, бежавший до дома как никогда в жизни, взлетел на второй этаж, но перед дверью резко остановился — в воздухе, который он так жадно хватал ртом, витал острый запах лекарств.

«С папой беда».

Записку он получил после первого занятия, и в прыгающих, дрожащих буквах едва узнал аккуратный почерк сестры. Ничего никому не объяснив и даже не одевшись, он сорвался домой.

Почему Кэсси не написала точнее? Что за беда?! Дилан отгонял мысли о непоправимом — такое просто не могло случиться с его отцом! — но пятна, расплывшиеся на мятой бумажке, были слишком похожи на следы слез. Шайсе!

Ударяя по мерзлому кому в груди, Дилан прохрипел:

— Все хорошо... Все хорошо, провались оно в пески!

Странная присказка Вэлэри немного помогла, и Дилан наконец рванул дверь на себя. Из квартиры прямо на него вывалилась Кэсси. Испуганно ойкнув, она вскинула опухшие красные глаза и всхлипнула.

Схватив сестру за плечи, Дилан вгляделся в ее бледное лицо:

— Кэсси, что с отцом?

Кэсси пошевелила искусанными губами, потом сипло выдавила:

— Груз сорвался прямо на папу...

Недоговорив, она вдруг безудержно разрыдалась.

Дилан прижал сестру к себе, чувствуя, как передается ему дрожь ее напряженного тела. Сцепив зубы, длинно выдохнул. Проклятье! Два года назад сорвавшимся грузом задавило их соседа. Насмерть...

— Ну и? — не выдержав, он встряхнул сестру.

Кэсси на мгновенье замерла, а потом обмякла и глухо произнесла:

— Дилан, папа больше не сможет ходить... Никогда не сможет...

Оставив сестру, Дилан зашел в квартиру. Здесь было тихо и еще сильней пахло лекарствами.

На пороге родительской спальни бесшумно появилась мать. Бледная, осунувшаяся. Выбившиеся из косы седые прядки, и непривычно растерянный взгляд придали ей странное сходство с безумной, впавшей в детство, старухой, жившей на конце их улицы.

Мать молча посторонилась, пропуская Дилана в комнату.

Отец лежал на спине, укрытый одеялом по самый подбородок, и, судя по мерно вздымающейся груди и закрытым глазам, просто спал. Только сероватая кожа лица и ввалившиеся щеки выдавали, что он не здоров.

— Что с ним? — вполголоса спросил Дилан.

Мать не ответила, глазами указала в сторону кухни. Они вышли, плотно прикрыв дверь.

Целую минуту мать неподвижно сидела за столом, уставясь пустым взглядом на свои красные огрубелые руки, потом тяжело вздохнула и заговорила:

— Его привезли с ночной смены уже без ран. Только одежда в крови... Целитель, которого оплатила гильдия и который залечил раны, тоже приехал. Сказал, что позвоночник сломан в двух местах, но руками и головой отец сможет двигать... Радость-то какая, правда? — она горько усмехнулась.

— Погоди... — Дилан нахмурился. — Но ведь это всего лишь переломы. Целители и не такое могут!

— Могут, конечно... Но только за деньги! — Безжизненный голос матери вдруг зазвенел от злости. — Твари! Почему боги одарили таких тварей? Знаешь, сколько запросил за лечение спины этот мерзкий белоручка? Тысячу золотых, Дилан! Целую тысячу!

Дилан окаменел. Мать что-то путает, преувеличивает. Тысячу... Где они возьмут столько?