Она вернулась не для того, чтобы прощать...

Кольцо и тени

Бруклин встретил её запахом весеннего дождя, смешанным с дорогим парфюмом, который всегда витал в вестибюле особняка семьи Блэк. Лилиан сняла плащ и, не глядя, протянула его дворецкому, но взгляд её был прикован к левой руке, где на безымянном пальце сияло кольцо — изумруд в три карата, обрамлённый бриллиантами, подарок Киллиана. Она всё ещё не верила, что это произошло. Вчера, в ресторане на Манхэттене, он опустился на одно колено, и весь мир сузился до его глаз — серых, тёплых, таких родных.

Она поднялась на второй этаж, где в кабинете отца горел свет. Бенджамин Блэк стоял у окна, спиной к двери, с бокалом виски в руке. Он знал о помолвке, разумеется, — Киллиан, как положено, попросил его благословения неделей раньше. Но благословение было дано скорее из уважения к слезам дочери, чем из искреннего одобрения.

— Папа, — Лилиан вошла, сияя, и подлетела к нему. — Ты видел кольцо? Он выбрал его сам, представляешь?

Бенджамин медленно повернулся. Ему было под шестьдесят, но он держался как мужчина в расцвете сил — широкие плечи, пронзительный взгляд, седина на висках лишь добавляла ему веса. Он посмотрел на кольцо, затем на лицо дочери, и что-то дрогнуло в его челюсти.

— Красивое, — сказал он глухо. — Но красивое не значит надёжное, Лилиан.

— Папа, опять ты за своё, — она отступила на шаг, складывая руки на груди. — Киллиан — замечательный человек. Он учится на архитектора, он умный, он любит меня. Что ещё тебе нужно?

— Мне нужна гарантия, что он не рассматривает тебя как трамплин в мою компанию, — Бенджамин поставил бокал на стол и подошёл ближе. — Я не слепой, дочь. Я видел, как он смотрит на мои чертежи, как он расспрашивает о контрактах, о партнёрах. У него не просто «интерес к архитектуре», у него аппетит к власти.

Лилиан засмеялась — звонко, легко, но в смехе прозвучала нотка обиды.

— Ты просто не хочешь отпускать меня. Киллиан не такой, как все эти твои бизнес-акулы. Он искренний, он нежный, он...

— Он сын разорившегося риэлтора, который оставил долгов на полмиллиона, — перебил отец. — И я знаю, что Киллиан устроился в мою фирму стажёром за год до вашего знакомства. Ты не находишь это совпадение слишком удобным?

Лилиан почувствовала, как к горлу подступает ком. Она любила отца, но его вечная подозрительность иногда была невыносима.

— Если ты продолжишь, я уйду к нему сегодня же, — сказала она тихо, но твёрдо. — Мне не нужны твои деньги. Мне нужен он.

Бенджамин вздохнул, провёл рукой по лицу и вдруг обнял дочь.

— Прости, — пробормотал он. — Я просто боюсь за тебя. Ты слишком доверчива, Лилиан. Ты видишь в людях только хорошее.

— Потому что они хорошие, — ответила она, уткнувшись в его плечо. — Ты научил меня быть доброй. Не учи теперь быть жестокой.

Он не ответил. Он лишь поцеловал её в макушку, но в его глазах осталась тревога.

---

В тот вечер был назначен семейный ужин. Формально — в честь помолвки, но Бенджамин настоял на том, чтобы пригласить только самых близких: его самого, Лилиан, Киллиана и Аделаиду. Младшая дочь, черноволосая красавица, работала в том же офисе, но в отделе маркетинга, и всегда появлялась там, где пахло успехом.

Лилиан выбрала платье цвета слоновой кости, с открытыми плечами и струящейся юбкой. Волосы аккуратными локонами ниспадали на её хрупкие плечи. Киллиан ждал её внизу, в костюме от Brioni, идеально сидящем на его узкой талии. При виде невесты он улыбнулся, и она вновь растаяла.

— Ты великолепна, — шепнул он, целуя её в щёку.

— Ты тоже, — ответила она, поправляя его галстук.

Аделаида спустилась позже всех, но это было в её духе. Она выбрала облегающее платье глубокого винного цвета, с разрезом до бедра, и, проходя мимо Киллиана, задержалась на мгновение дольше, чем позволяли приличия.

— Киллиан, — пропела она, протягивая руку для поцелуя. — Наконец-то ты официально стал нашим. Я так рада за сестру.

Киллиан чопорно коснулся её пальцев, но его взгляд скользнул по её фигуре. Это длилось не больше секунды, но Лилиан ничего не заметила — она уже поворачивалась к отцу, чтобы занять место за столом.

Ужин начался с тостов. Бенджамин поднял бокал, произнёс дежурные слова о счастье молодых, но в его голосе не было тепла. Аделаида, напротив, была сама любезность. Она подливала Киллиану вино, расспрашивала о его дипломном проекте, о планах на будущее, и при этом часто смеялась, касаясь его руки.

— Ты такой умный, Киллиан, — мурлыкала она. — Лилиан повезло. Я всегда говорила, что она находит только лучшее.

Лилиан улыбнулась сестре. Она всегда восхищалась Аделаидой — смелой, яркой, всегда знающей, что сказать. Она не замечала, как сестра подаётся вперёд, когда Киллиан говорит о своём проекте небоскрёба, или как её пальцы задерживаются на его запястье чуть дольше необходимого.

Киллиан, в свою очередь, вёл себя безупречно. Он смотрел только на Лилиан, отвечал ей одними глазами, и от этого Аделаида внутри закипала, но на лице сохраняла маску восторга.

Когда подали десерт, Бенджамин не выдержал.

— Киллиан, — сказал он, ставя вилку. — Ты ведь планируешь работать в моей компании после свадьбы?

Киллиан спокойно встретил его взгляд.

— Если вы позволите, мистер Блэк. У меня есть несколько идей по реструктуризации отдела проектирования. Я думаю, можно увеличить маржинальность на пятнадцать процентов за счёт внедрения новых технологий.

— Громкие слова для стажёра, — усмехнулся Бенджамин.

— Папа! — одёрнула его Лилиан.

— Ничего, — Киллиан мягко накрыл её руку своей. — Ваш отец прав, я должен доказать свои навыки. И я докажу.

Аделаида прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Она видела, как Киллиан играет роль смиренного зятя, но за этой игрой угадывался зверь. Она чувствовала его запах — запах человека, который готов на всё. И этот запах сводил её с ума.

---

Прошло три недели. Свадьбу назначили на середину июня, но подготовка началась сразу. Лилиан и Аделаида каждые выходные ездили по бутикам, выбирали цветы, обсуждали меню, пригласительные. И каждый раз Аделаида была рядом — заботливая, нежная, советующая.