One of us is next//один из нас следующий

Глава 4. Мейв

Четверг, 20 февраля

Мне ли знать, как поддержать человека, чью страшную тайну только что узнала вся школа. Впрочем, я уже давно этого не делала, и забыла, как.

Вчера, когда пришло сообщение от Фиби, я делала домашнее задание в кафе «Контиго». Как только она отвлеклась от работы и проверила свой телефон, я тут поняла, что написанное — правда. На её лице было то же самое выражение, как и у Бронвин восемнадцать месяцев назад, когда в блоге Саймона выложили пост, что она списала тест по химии. Ужас, вперемешку с виной.

Вскоре после в кафе вошла Эмма, раскрасневшаяся. От злости её трясло. Я даже не сразу узнала её.

— Это правда? Поэтому ты так странно себя вела? — выдавила она, держа в руке мобильный.

Фиби стояла за кассой рядом с отцом Луиса и как раз снимала фартук. Я предполагала, что она притворится больной, только чтобы уйти с работы. Но вместо этого она застыла с широко распахнутыми глазами и промолчала. Эмма всё приближалась, пока, наконец, не оказалась в нескольких сантиметрах от лица Фиби, и на секунду мне показалось, что сейчас она влепит ей  пощёчину.

— Это было когда мы встречались?

— После, — Фиби ответила быстро, на раздумывая, и я думаю, не солгала.

Затем вмешался мистер Сантос, взял их обеих под руки и отвёл на кухню. Больше я сестёр в тот день не видела.

Я думала, мистер Сантос вовремя их остановил, прежде чем кто-то успел обратить внимание, но тут заметила двух второкурсников-бейсболистов из Бейвью.

— Заказ на вынос, Рейнольдс, — сказал один из них официанту. Бедняге пришлось следить одновременно за кассой и залом.

Второй парень не отрывал взгляда от телефона. Когда я вернулась домой и написала Ноксу, оказалось, он уже был в курсе.

— Похоже, последний сплетник Бейвью своё дело знает, — сказал Нокс.

Вчера вечером я не могла решиться, стоит ли написать Фиби: Ты в порядке? Дело в том, что хоть она и нравится мне, подругами нас назвать нельзя. Мы приятельницы, в основном потому, что я всё время ошиваюсь в кафе, пока она работает, и потому что Фиби — экстраверт, который со всеми общается. Однажды она дала мне свой номер, «на всякий случай», но я так и не позвонила, и было бы странно сделать это сейчас. Как будто я интересуюсь из любопытства, а не сочувствия.

Сегодня, спускаясь вниз на завтрак, я думаю, правильно ли поступила. Зайдя на кухню, я вижу маму, которая сидит, нахмурившись, за ноутбуком. До отъезда Бронвин мы всегда завтракали здесь, но теперь я теряю аппетит при виде её пустого стула. Мама никогда в этом не признается, ведь она всегда мечтала, чтобы сестра поступила в Йель, но, думаю, втайне она чувствует то же самое.

Она поднимает голову и лучезарно улыбается:

— Отгадай, что у меня? — и тут она щурится, наблюдая, как я достаю упаковку сухого завтрака из тумбочки рядом с раковиной. — Что-то на припомню, чтобы я это покупала.

— А ты и не покупала.

Я наполняю миску радужными колечками до краёв, беру пакет молока из холодильника и сажусь рядом с мамой. Папа заходит на кухню, поправляя галстук, и мама смеряет его гневным взглядом.

— Хавьер, ты серьёзно? Мы же договорились, что начнём завтракать правильной пищей.

Он выглядит виноватым, но лишь на мгновение.

— А это правильный завтрак. С витаминами и минералами. Так на коробке написано. — Он берёт горсть колечек из моей миски, пока я не успела налить молока, и отправляет в рот.

— Вы оба неисправимы, — мама закатывает глаза. — И не жалуйся потом, когда у тебя будет кариес.

Папа проглатывает хлопья и целует её в щёку, а затем меня в лоб.

— Обещаю, что буду терпеть с присущим мне стоицизмом, — отвечает он.

Папа переехал в Штаты из Колумбии в десять лет, так что у него нет акцента, хотя его речь имеет характерную особенность — литературная и музыкальная. Это я люблю в нём больше всего. Ну и ещё пристрастие к сладкому, которое мама с Бронвин не разделяют.

— На ужин не ждите, у меня совещание. Скорее всего, буду поздно.

— Ну ладно, трудись, — ласково говорит мама.

Папа берёт ключи с гвоздика на стене и уходит.

Я проглатываю комок размякших хлопьев и обращаюсь к маме, указывая на ноутбук:

— А что там у тебя?

Мгновение она непонимающе смотрит на меня, но потом вспоминает:

— Ах да! Тебе понравится. Билеты на «Чем дальше в лес», как раз на следующую неделю, когда Бронвин приедет. В «Сивик». Сможешь сравнить вашу игру с игрой профессионалов. Вы ведь готовите эту постановку в драм-кружке, я права?

Прежде чем ответить, я прожёвываю ещё одна ложку хлопьев. Мне нужно подготовиться, чтобы изобразить должный уровень восторга.

— Ага. Здорово! Как круто.

Чересчур. Получилось фальшиво, и мама хмурится.

— Ты не хочешь идти?

— Хочу, — вру я.

Но мне не удалось её убедить:

— Что не так? Я думала, ты обожаешь мюзиклы.

Эх, мама. Я даже восхищаюсь тем, что она без устали поощряет все мои мимолётные увлечения. Однажды Мейв играла в театре. Значит, Мейв любит театр! Это была школьная постановка год назад. Да, вышло неплохо, но в этом году я не проходила прослушивания на роль. Ну попробовала один раз, можно успокоиться и мысленно поставить галочку в списке выполненных дел. Да, попыталась, но мне это не подходит. Обычно так я и делаю.

— Обожаю. Но разве Бронвин уже не видела «Чем дальше в лес»?

Мама морщит лоб:

— Неужели? И когда?

Я пытаюсь выловить последнее колечко из миски и, только проглотив его, говорю:

— В Рождество, вроде? С... Нейтом.

М-да. Неудачная ложь. Нейта с жизни на мюзикл на затащишь.

Мама морщится сильнее. Не то чтобы она ненавидит Нейта, но и никогда не скрывала, что считает его и Бронвин людьми «из разных миров». К тому же, она постоянно повторяет, что Бронвин слишком юна для серьёзных отношений, на что я замечаю, что родители познакомились в университете. «На третьем курсе», — возражает мама. Да уж, можно подумать, это такая большая разница.