One of us is next//один из нас следующий

Глава 5. Фиби

Четверг, 20 февраля

— Эксцентричный, — диктую я Оуэну.

Он наклоняется на стуле вперёд, сосредоточенно нахмурившись.

— Можешь привести пример употребления в предложении?

— Э-э...

Увидев, что я мешкаю, Оуэн вздыхает.

— На обороте карточки пример.

— А, точно, — я переворачиваю карточку и читаю: — Все в округе считали его странным из-за эксцентричных выходок.

— Эксцентричный, — повторяет Оуэн. — Э-К-З-О-Т-И-Ч-Н-Ы-Й. — Он широко улыбается, явно ожидая, что я покажу палец вверх, как после предыдущей дюжины слов.

Я смотрю на него и переворачиваю карточку. Мало что может отвлечь меня от мыслей о событиях последнего дня, но ошибка Оуэна сразу бросилась в глаза. Он готовится к орфографической олимпиаде, все участники которой должны будут произнести слова по буквам, и обычно такие задания он щёлкает, как орешки.

— Нет, — поправляю я. — Не то слово.

— Что? — он моргает, поправляя очки. — Я произнёс то слово, которое ты задала.

— Ты сказал «экзотичный», а слово на карточке — «эксцентричный».

— Дай посмотреть, — Оуэн тянется к карточке. Обычно я не помогаю ему со школьными заданиями, но на этот раз решила согласиться, потому что чувствую себя паршивой сестрой. Оуэн был приятно удивлён, и от этого мне в разы хуже. Я понимаю, брат хочет, чтобы мы с Эммой уделяли ему больше внимания; он всё время болтается около нас. Оуэн любопытен от природы, особенно когда к нам в гости приходят друзья. Постоянно заходит в мою комнату, где мы зависаем с Джули, а иногда даже плетётся за Эммой в библиотеку, куда она отправляется заниматься с учениками. Нас он раздражает, хотя я — и, уверена, Эмма тоже, — знаю: Оуэн просто хочет быть причастным к тому, что его окружает.

Было бы так легко позвать его, но нет. Мы по-прежнему сами по себе.

— Конечно! — новый прилив вины, из-за чего мой голос звучит неестественно заискивающим, и брат растерянно смотрит на меня, забирая карточку.

В квартире мы одни: мама на работе, а Эмма где-то пропадает. Когда сестра ворвалась в кафе «Контиго» и мистер Сантос отвёл нас на кухню, где предложил нам пойти домой и спокойно поговорить, Эмма согласилась. Но как только мы вышли из кафе, она уехала к своей подруге Джиллиан, и с тех пор я почти её не видела: она избегает меня в школе и не отвечает на звонки и сообщения.

Я даже почувствовала некое облегчение, хотя по сути лишь откладываю неизбежное объяснение на потом.

— Ого. Я всегда думал, что наоборот, — Оуэн кладёт карточку на стул и причмокивает. — Какой позор.

Как же мне хочется сейчас взъерошить ему волосы. Оуэн уже не ребёнок, хотя ведёт себя именно так. После смерти отца он словно замер во времени — навеки девятилетний мальчик, неважно, на сколько сантиметров он вырос. Может, в интеллектуальном плане Оуэн и даст нам с Эммой фору, он делает школьные тесты на пятёрку и отлично разбирается в технике (например, загадочным образом синхронизировал наш старенький ноутбук с мобильными). Однако в социальном и эмоциональном плане он незрел, поэтому мама не позволяет Оуэну учиться экстерном, несмотря на то что он легко одолел бы школьную программу.

Я не успеваю ответить, потому что слышу, как кто-то ковыряется в замке ключом, и сердце начинает биться сильнее. Рабочее время мамы ещё на закончено, а значит, это Эмма наконец соизволила появиться.

Сестра заходит внутрь с рюкзаком на одном плече и спортивной сумкой на другом. На ней бледно-голубая рубашка и джинсы, волосы забраны назад повязкой с морским принтом. Её тонкие губы потрескались от ветра. Эмма останавливается, завидев меня, и бросает сумки на пол.

— Привет, — говорю я. Мой голос похож на сдавленный писк.

— Эмма, привет! — радостно кричит Оуэн. — Ты не поверишь, как я перепутал слово. — Он замирает, выжидая реакцию и, когда Эмма выдавливает улыбку, продолжает: — Ты знаешь слово «эксцентричный»? Ну то есть своеобразный, необычный?

— Знаю, — взгляд Эммы прикован ко мне.

— А я произнёс его как «экзотичный».

— Ну что ж, это можно понять, —отвечает Эмма. Такое чувство, словно она прикладывает неимоверные усилия, чтобы говорить спокойно. — Будешь ещё заниматься?

— Нет, я всё, — Оуэн слезает со стула. — Пойду поиграю в «Охотники за головами».

Мы с Эммой молчим, и он уносится к себе в спальню. Как только он закрывает дверь с мягким щелчком, Эмма складывает руки на груди и поворачивается ко мне.

— Почему? — тихо спрашивает она.

Во рту пересохло. Я беру стакан с фантой, оставленный братом, и допиваю, прежде чем ответить:

— Прости меня.

Выражение её лица ужесточается, и Эмма нервно сглатывает:

— Это не причина.

— Знаю. Но мне правда жаль. Прости меня. Я не хотела... просто... на рождество Джули устроила вечеринку, и Дерек... — Эмма морщится, услышав его имя, но я продолжаю. — Оказалось, он знаком с двоюродным братом Джули. Они вместе ходили в музыкальный лагерь. Оба играют на саксофоне. — Я уже бессвязно бормочу, а Эмма смотрит на меня со страдальческим выражением. — Я пошла на вечеринку, чтобы встретиться с Джули, а он... тоже там был.

— Тоже там был, — эхом откликается сестра. — То есть это твоя причина? Вы оба оказались в одном месте?

Я открываю рот, но, не найдя ответа, закрываю его. Я даже самой себе не могу объяснить, зачем так поступила. Я пыталась понять это уже на протяжении почти двух месяцев.

Потому что я была пьяна. Конечно, но это скорее оправдание. Алкоголь лишь придаёт смелости совершить определённые поступки, но не заставляет сделать то, чего иначе я бы не хотела.

Потому что вы расстались. Ага, на целых три недели. Эмма познакомилась с Дереком летом, на научной олимпиаде, и они встречались почти полгода, пока он её не бросил. Почему, она не сказала — Эмма не делится со мной подробностями личной жизни. Но в нашей тесной квартирке я сама видела, как тщательно Эмма готовилась к каждой встрече с ним. Они могли бы сойтись, если бы мы с Дереком всё не испортили.