One of us is next//один из нас следующий

Глава 11. Фиби

Вторник, 3 марта

Эмма, которая обычно славится пунктуальностью, на этот раз опаздывает. Я стою у её шкафчика уже пять минут, последний звонок прозвенел, а сёстры всё нет. Сегодня у Оуэна орфографическая олимпиада — мы должны появиться вместе, чтобы мама не догадалась о нашей размолвке — но мне всё больше начинает казаться, что Эмма просто кинула меня.

Ещё две минуты, и я валю отсюда.

Справа от меня доска для объявлений. Мотивирующая надпись, приколотая разноцветными буквами: БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ, РЯДОМ С КОТОРЫМ ДРУГИЕ ЧУВСТВУЮТ СЕБЯ ЗНАЧИМЫМИ, вот только кто-то зачеркнул слово «значимыми» и написал «ничтожествами».

Ох, Бейвью Хай. Как всегда, в своём репертуаре.

Я чувствую сильный толчок в плечо и оборачиваюсь.

— Прости! — весело говорит Моника Хилл. На ней чирлидерская униформа, платиново-светлые волосы забраны в высокий хвост фиолетово-белой резинкой. — О, ты разглядываешь своё объявление? Как мило, что вы с Эммой открыли совместный бизнес.

— Ничего мы не открывали, — я стараюсь держаться вежливо. Понятия не имею, о чём она, но какая разница. Моника дружит с Шоном и Брэндоном, так что с чего бы это ей вести себя мило со мной. К тому же, она уже несколько недель пытается украсть мою лучшую подругу. И, судя по всему, у неё это получилось, учитывая то, что Джули рассказала о действии Монике, а не мне.

Губы Моники изгибаются в лёгкой улыбке:

— А на флаере другая информация.

Она показывает на знакомый мне бледно-голубой лист бумаги, на которых Эмма обычно печатает объявления о репетиторстве. Сестра развешивает их по всей школе с номером телефона и списком предметов: алгебра, химия и биология, испанский. Но на этом листе есть кое-что ещё, приписанное чёрным фломастером под аккуратно выведенными Эммой буквами:

Тройничок (специальное предложение с Фиби Лоутон)

Свяжись с нами в Инстаграме!

Я проглатываю ком в горле и молча смотрю на свой инстаграм-никнейм, приписанный в самом низу. Брэндон решил отомстить, после того как я вышвырнула его из квартиры. Ну и урод.

Но ни за что я не дам Монике понять, что меня это задевает. Всё, что я скажу или сделаю сейчас, будет в точности передано Брэндону.

— Тебе что, заняться нечем? — спрашиваю я.

Тут чья-то рука протягивается через моё плечо и срывает голубой флаер.

Это Эмма, одетая, как всегда, в одно из оксфордских поло и с ободком на голове. Её лицо не отражает ни единой эмоции, когда она комкает лист в руке.

— Прошу прощения, — Эмма обращается к ухмыляющейся Монике. — Ты мусор. В смысле, ты загораживаешь мусор.

Она выбрасывает комок в корзину для мусора за Моникой, затем разворачивается ко мне, по-прежнему абсолютно спокойная:

— Прости за опоздание, нужно было кое-что спросить у мистера Бозе после истории. Пойдём?

— Пойдём.

Она быстрыми шагами удаляется по коридору, я еле поспеваю за ней. Все мысли клубком перемешаны в голове. Значит ли это, что Эмма простила меня? Или хотя бы больше не ненавидит меня?

— Спасибо за это, — тихо говоря я, когда мы обе открываем двери, выходя на школьную парковку.

Эмма искоса смотрит на меня, не очень дружелюбно, но и не злобно:

— Некоторые заходят слишком далеко. Есть предел. Должен быть предел.

—————

Концертный зал в средней школе Грэнжер в точности такой, каким я его запомнила: забитый людьми, слишком освещённый, пахнет затхлой тканью и карандашными стружками. Первая половина зала заполнена складными стульями, и мама энергично машет нам с третьего ряда. Широкая штора на сцене приоткрывается, и оттуда выглядывает женщина средних лет в мешковатом кардигане и юбке-миди:

— Мы начнём через несколько минут, — объявляет она, но никто не обращает внимания.

Мама машет, пока мы не оказываемся рядом с ней, затем убирает пальто и сумку с двух соседних стульев и сдвигает колени на сторону, чтобы мы могли пройти и сесть.

— Как раз вовремя, — говорит она. Мама сегодня здорово выглядит, её тёмные волосы закручены вокруг осеннего шарфа, что удачно оттеняет цвет её кожи.

Я рада видеть её такой, потому что вспоминаю, как мама приходила в школу, когда я училась в Грэнжер: самая стильная родительница. У мамы от природы хороший вкус, но после смерти папы она мало уделяла внимания своей внешности. Видимо, работа на Эли и Эштон прошла ей на пользу. Она легонько теребит Эмму за рукав:

— Можешь мне помочь кое с чем.

Они вместе принимаются обсуждать свадебные дела, а я достаю мобильный. Эмма даже разговаривала со мной по пути сюда, и не хочу рушить наш хрупкое перемирие. Но мне нужно проверить свой Инстаграм.

Уведомления наводняют экран, как только я захожу в аккаунт.

В последнем посте я выложила селфи с работы. Там было двадцать комментариев, а теперь больше ста. Я читаю первый — привет, я не против тройничка — и тут же выхожу из Инстаграм.

— Уважаемые семьи, добро пожаловать на ежегодный конкурс орфографии средней школы Грэнжер! — моё сердце и так готово выпрыгнуть из грудной клетки, а от её голоса только хуже. Это та самая женщина, которая говорила до этого, и сейчас она стоит за лекторским постаментом. На сцене выстроились в ряд десять детей, включая Оуэна. — Позвольте мне представить десять учеников, которые поразят вас сегодня орфографической точностью. Первый участник, единственный конкурсант из шестого класса — Оуэн Лоутон!

Я с энтузиазмом хлопаю, пока ведущая не переходит к следующему игроку, а затем возвращаюсь к телефону. Словно я только что отлепила пластырь и не могу сдержаться, чтобы не расковырять рану. Я ставлю в настройках режим аккаунта на «приватный» (что следовало сделать ещё неделю назад) и захожу в Директ. Там куча сообщений от незнакомых парней, с предложениями о «репетиторстве». Один даже написал свой номер телефона. Это вообще работает? Серьёзно, вот хотя бы одна девушка, увидев в своём директе незнакомый номер, подумала бы — хмм, дай-ка я позвоню этому парню? Я уже собираюсь нажать «удалить все» и стереть их с глаз долой, но тут замечаю ник внизу экрана.