Они знают где ты живёшь

Девушки с лопатой

Заозерье встретило Кирилла запахом мокрых досок и собачьего лая.

Он стоял на бетонной плите, которая когда-то была платформой, и смотрел, как уходит электричка. Последняя ниточка, связывавшая его с городом, исчезала за поворотом, оставляя только тишину — тяжёлую, деревенскую, как перина на бабушкиной кровати.

— Ну чего встал? — бабушка стояла у калитки, подперев рукой бок. — Пошли, пока дождь не начался.

Дом оказался таким же, как в детстве: тёмный, пахнущий сушёными травами и старыми половицами. Бабушка молча указала на комнату — бывшая материна, с узкой кроватью и столом у окна. Кирилл бросил рюкзак и выглянул на улицу.

Напротив, через дорогу, стоял такой же старый дом. Во дворе две девчонки кололи дрова. Одна — с длинной русой косой, вязаной шапке и огромных варежках — держала полено. Вторая — короткая стрижка, куртка-косуха, чёрные перчатки без пальцев — размахивалась колуном.

Кирилл задержал взгляд. Девчонки, которые колют дрова в час дня? В городе такого не увидишь.

---

На следующий день он поступил в институт.

Он оказалался такой же серый, как вся деревня: одноэтажное здание с облупившейся краской, коридор на пять кабинетов, запах хлорки и капусты. Директор, усатая тётка в очках, сказала: «баллов у тебя не очень будешь плохо учиться отчислим!», — и указала на дверь в конце коридора.

В аудитории было одиннадцать человек. Все повернули головы, когда он вошёл. Шёпот, улыбки, взгляды.

— Это Кирилл, — представила его преподаватель, молодая и уставшая. — Из города. Будет учиться с вами. Садись… — она оглядела пустые места, — третья парта у окна.

Он сел. Справа от него оказался парень с прыщавым лицом, который сразу отвернулся к стене. Слева — две пустые парты. А через проход, у самой стены, сидели те самые девчонки с дровами.

Косая смотрела на него исподлобья. Стриженая — откровенно и нагло. Ей 18 лет

— Ты чё, книжки читаешь на переменах? — спросила стриженая, когда прозвенел звонок.

Кирилл поднял глаза. Она стояла над ним, уперев руки в бока. Родинка над губой, глаза прищурены, в зубах — чупа-чупс. Косая стояла чуть сзади, перебирала край своего рукава.

— Иногда, — ответил Кирилл.

— А чё за книжка?

— Не важно.

Стриженая засмеялась — резко и громко. Но не обидно. Скорее с интересом.

— Ну ты смешной, — сказала она. — Пойдём с нами, покажем, где тут можно курить спокойно. Я — Яна. А это Алина. Мне 18 Яне 19,а тебе ?

Алина кивнула, не поднимая глаз.

А мне 19 исполнилось,два дня назад мама сказала к бабушке ехать за ней ухаживать ну а я хочу профессию врача получить

Ладно Кирилл пойдем мы тебе покажем место

Кирилл не курил. Но почему-то пошёл.

---

«Штаб-квартирой» оказался заброшенный дом на окраине, у самой реки. Деревянный, с выбитыми окнами, но внутри было чисто — кто-то подмёл полы и поставил старый диван.

— Мы тут иногда сидим, — сказала Яна, плюхаясь на диван. — Если выпить хочется или просто забить на всех.

Алина молча достала из кармана плед и расстелила на полу. Потом — пачку печенья.

— Ты всегда с собой плед носишь? — удивился Кирилл.

Алина покраснела. Яна засмеялась:

— Она у нас та ещё мамочка. Переживает, чтоб все не замёрзли.

Они говорили ни о чём: о профессии, о дурацком домашнем задании, о том, что в Заозерье нечего делать. Кирилл слушал и удивлялся, как легко вписался. В городе у него не было друзей — только одноклассники, с которыми он здоровался, и продавщица в книжном, которая знала его по имени.

Здесь же Яна шутила, Алина улыбалась, и даже запах сырости в заброшенном доме казался уютным.

— Приходи завтра, — сказала Яна на прощание. — Ещё посидим.

Кирилл кивнул. Он не знал, что это был последний спокойный день в его жизни.

---

Вернувшись домой, он выглянул в окно. Напротив, у дома Яны, горел свет. Алина тоже жила там? Или просто гостила? Кирилл не успел спросить.

Поздно ночью его разбудил собачий лай. Он подошёл к окну.

Во дворе у Яны, при свете луны, две фигуры копали землю. Одна — коренастая, короткая стрижка. Вторая — худая, с длинными волосами, заплетёнными в косу.

Яна и Алина.

Одна держала лопату. Вторая — фонарик и что-то тяжёлое в другой руке. Они копали молча, быстро, как будто делали это не в первый раз.

Кирилл застыл. Что они там закапывали? В деревне не хоронят среди ночи. И не копают огород в апреле.

Он хотел окликнуть их, но голос не слушался. Что-то внутри, древнее, животное, шептало: «Не высовывайся. Увидишь — и тебя закопают».

Он не окликнул.

Он просто стоял и смотрел, как две девчонки, с которыми он час назад ел печенье и смеялся, закапывают что-то в мокрую апрельскую землю.

Когда они ушли, Кирилл ещё долго сидел у окна.

Утром он увидит свежевскопанный огород. И бурые пятна на снегу, которые не похожи на грязь.

Но это будет утром.

А пока — ночь. Тишина. И звук лопаты, врезающейся в мёрзлую землю.