Онлайн. Без сохранения

Пролог

— Не-не-не, Сань, выключи! Выключи это немедленно!

Голос Вики, хриплый от усталости прозвучал как-то особенно громко в гробовой тишине лофта. Она откинулась на спинку кресла, закрыв ладонями лицо. Её пальцы были покрыты небольшими мозолями в местах соприкосновения с стилусом от графического планшета.

— В чём проблема-то? — Саня не стал снимать наушники, лишь приподнял одно оголовье, и из динамика пополз противный, влажный звук, будто кто-то медленно разминает сырое месиво из мяса и хрящей. — Это же гениально! Это физиологично! Ты же сама сказала — «Плакальщик» должен вызывать отторжение на клеточном уровне, вот я и сделал так, чтобы этот звук вызывал не просто мурашки, а прям животрепещущий ужас. — Саня хихикнул, радуясь своей невероятно удачной шутке. Его лицо — круглое, как мячик для тенниса, с трехдневной щетиной и вечно припухшими веками, карие глаза, которые прятались за толстыми линзами очков. Он смотрел рассеянно, будто часть сознания всё ещё блуждала в наушниках, в лабиринтах созданных им же звуковых ландшафтов. Тёмные, непослушные кудри взъерошивались ещё сильнее от его привычки постоянно трепать волосы в процессе поиска вдохновения, а в уголке рваной майки с логотипом какой-то неизвестной метал-группы откуда-то появилась небольшая дырка, величиной с ноготь на мизинце.

— На клеточном — да! — Когда Вика опустила руки от лица, скрывая небольшое раздражение после нескольких бессонных ночей, открылось бледное, почти прозрачное от недосыпа лицо с острыми скулами и небольшой ямочке на подбородке. Но главное — глаза. Ярко-зелёные, как ядовитый мох в их же виртуальных катакомбах, они сейчас горели не творческим огнём, а раздражением и истощением. Темно-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, рассыпались прядями по щекам, и она сердито откинула их назад. На ней был просторный чёрный свитер с вытянутыми рукавами, почти полностью скрывавший худые запястья, и поношенные джинсы в краске и пятнах от кофе.. — Но не на уровне рвотного рефлекса в пищеводе! Ты хочешь, чтобы игрока вырвало от отвращения? Мне нужен звук, который пробудит в нем животный страх, Сань. Он должен проникать в само сознание. Мурашки по кожи, холодок по затылку, слышал такое? Вот именно это мне нужно! Ужас — в намёке, в недосказанности, а не в аудиопортрете того, как кто-то переламывает кости. Лично у меня этот звук вызывает просто одно, банальное отвращение. Я повторюсь - ба-наль-но-е! — Вика медленно проговорила по слогам слово.

Лофт Лехи, из которого они не вылезали уже трое суток, был похож на мозг сумасшедшего гения. Пространство, задуманное как студия, захлестнула волна творческого хаоса. На огромном L-образном столе громоздились башни из мониторов. На одном — застыла в зловещей полуулыбке трехмерная модель «Тихого Плакальщика», детища Вики: детский силуэт с слишком длинным телом, худыми ногами и руками с заостренными пальцами, настолько худым, что под рваной белой запачканной футболкой прорисовывались ребра с выпирающей грудной клеткой. Лицо было немного размыто, за счет этого полностью разглядеть черты не удавалось, но несмотря на это можно было заметить впалые щеки и заостренные скулы. Голова была лишена волос полностью, посередине макушки находился длинный, уродливый шрам.

На другом мониторе — архитектурные схемы Лехи, лабиринты коридоров с пометками «ловушка», «лаз», «нет прохода, тупик». Стены были увешаны мудбордами. Коллажи Вики: вырезки из анатомических атласов, фотографии заброшенных психиатрических больниц, детские рисунки с кривыми домиками. В углу валялась шестиструнная гитара с одной порванной струной, на которую Саня записывал «диссонансные аккорды для атмосферы безысходности». Воздух насыщал аромат кофе, старой пиццы «пепперони», сигаретного дыма, и сладковатых духов Вики.

— Ребята, ребята, остыньте. Вы оба правы, как обычно.

Тёплая, тяжелая рука легла на плечо Вике, вторая — на взъерошенные волосы Сани. Между ними встал Витя. Он был на голову выше обоих, и его фигура, широкая в плечах, но слегка сутулая от бесконечных часов за компьютером, на мгновение заслонила свет монитора. Его лицо, обычно располагающее к спокойному доверительному диалогу, сейчас выглядело уставшим и немного изнеможденным: глубокие морщины-трещины у глаз, тёмные синяки под ними, губы сжаты в тонкую линию с намеком на улыбку. Именно он, Витя, был тем стержнем, на котором держался весь этот безумный проект. Его тёмные волосы, коротко стриженные, уже начинали серебриться ранней сединой на висках. Он был в старом сером свитере с растянутым воротом, а на груди у него, как амулет или проклятие, всё ещё висел на шнурке пластиковый пропуск в их бывший офис — последняя нить с миром «нормальной» работы. Из всей их маленькой команды он выглядел наиболее собранно.

— Вика права, — продолжил Витя, глядя на экран Саши, — первоначальный испуг от такого звука будет. Но потом — только раздражение. А Саня прав в другом. Нам нужен этот... физиологичный триггер. Просто не напрямую.

Он глубоко вздохнул, обняв обоих за плечи и в его жесте была усталая отеческая забота и желание потушить ссору, которая в четвёртом часу ночи грозила перерасти в конфликт интересов.

— Мы не спали, кажется, с позавчера. Леха на кухне уже на ходу отрубился, я слышал, как он головой о стол бухнулся. Мы все на пределе. Наша «техническая демка» уже собрана. Монстры бегают, двери скрипят, ловушки — щелкают. — Он кивнул на главный монитор, где застыл вид из сырой, кирпичной комнаты — их тестовой локации. — Давайте сделаем перерыв. Поспим пару часов, а потом разберемся все вместе свежим взглядом, так сказать.

Вика потёрла виски, а Саня наконец снял наушники, и в наступившей тишине стал слышен назойливый гул системных блоков и едва уловимый, записанный им же вчера, звук детского плача, тихо циркулирующий в колонках.

— Ладно, — сдалась Вика, её голос снова стал глухим. — Но этот «перехруст костей и чавкание» — убери. Пусть будет просто... тихий скулёж, будто за стеной. Или шепот, такой неразборчивый, чтобы воображение само дорисовывало.