Онлифайтс

Глава 1

Дым. Сквозь сон доносился запах дыма — колючий, едкий. С нотами горелого дерева и лёгким послевкусием жжёных листьев. Соответственно, первое, что пришло в голову, — я уснул, забыв выключить плиту. А значит, сейчас приедут злые пожарные, с их сиренами и топорами. А следом прибегут не менее злые соседи - с их криками и счётом за ремонт половины подъезда. Судорожным рывком стянув свою тушку с кровати, я уже начал бег в сторону кухни, почти прибежал, уже почти проснулся — и понял, что ни кровати, ни кухни-то и нет. Да и квартира не моя. Собственно, и не квартира вокруг, а небольшая, можно даже сказать, крошечная полянка в лесу с костром посередине. Костёр-то и был источником заппха, выбрасывать дым и танцующие, как светлячки, искры, а вокруг расстилался лес. Тёмный, густой, сырой, стволы деревьев были покрыты мхом, ветви сплетались в плотный полог, едва пропускающий свет. В общем, ни разу не уютный городской сквер поблизости, где я, теоретически, мог уснуть по пьяни… от усталости, в смысле. Запах дыма смешивался с сыростью земли, ароматом хвои и чем-то ещё, едва уловимым, но тревожным… или это меня параноит. Вот тут-то я проснулся окончательно — а попробуй не проснись, когда тебя потряхивать начинает, — но полянка с костром никуда и не думала исчезать.

Раз уж всё равно встал, обошёл её по периметру, скорее даже по кривой окружности — девять средних шагов, если считать по-честному. Какое-то кидалово чую я — даже моя крошечная студия в очень глубоком замкадье была раза в два просторнее. А мне за неё ещё двадцать четыре года ипотеку банку платить… или уже не нужно? По инфраструктуре, правда, похоже: ни тебе крана с водой, ни розетки, ни даже завалящего соседского Wi-Fi. Только костёр, да и тот, похоже, сам себя поддерживает, потому что дрова в нём не прогорали, а угли светились алым, как глаза демона из дешёвого ужастика. Опять кроет, да что ж за. Надо отвлечься, осталось придумать, как.

О, придумал.

Костёр, получается, настоящий. — Я сунул в рот обожжённый палец, поморщившись от резкой боли. Кожа покраснела, а вздувающийся волдырь был до противного реальным. — Значит, будем считать, что не сплю.

Вовремя решил.

Выскочивший из лесу бомж выглядел… ну, как бомж. Причём как бомж, у которого всё сложно, даже по его бомжиным меркам. Лохмотья, символизирующие одежду, были настолько изодраны, что едва держались на тощем теле. Рубаха из грубой холстины, выцветшая до серо-жёлтого цвета , висела клочья ми. Штаны, такие же рваные, были перетянуты верёвкой, выглядели будто он украл их с пугала. Вместо обуви — обмотки из грязных шкур или тряпок, измазанных глиной (надеюсь) и чем-то подозрительно похожим на засохшую кровь. Криво обрубленные засаленные волосы, никогда не знавшие расчёски, торчали во все стороны, как солома, а борода — спутанный кошмар барбера — от души усеяна грязью и колтунами. И запах. Нет, ЗАПАХ. Смесь пота, гниющих тряпок и чего-то, что напоминало тухлую рыбу, хотя до моря тут явно было далеко. Остальное рассматривать времени не было, так как нежданный гость с нечленораздельным воплем, похожим на хрип умирающего от похмелья терминатора, кинулся на меня, откуда-то выхватив натуральную мотыгу. Деревянное древко было всё в трещинах и пятнах грязи, а ржавое лезвие небезосновательно пугало — не столько остротой, сколько антисанитарией. Не хочу даже думать, откуда именно он её достал, но и не исключаю. Ничего не исключаю.

Повезло, что в результате обхода моих владений я остановился именно в этом месте, и между нами оказался костёр, а языки пламени высоко взлетали в воздух, образуя достаточно надежную преграду. Через которую этот псих легко перепрыгнул, занеся своё сельскохозяйственное орудие над головой, явно намереваясь снести голову уже мне. Его глаза — мутные, с желтоватыми белками — горели натуральным безумием, рот кривился в оскале, обнажая гнилые зубы. Сон это или не сон, но подобный вариант развития сюжета мне как-то совсем не понравился — а вдруг всё-таки не? Палец после костра болел, опять же — а что будет с головой после удара тяпкой? Мозг уже рисовал картинки, как моё лицо превращается в кашу под ударом ржавого железа, и я невольно сжался, чувствуя, как сердце заколотилось, будто пытаясь вырваться из груди.. вот не надо, сейчас это не в тему, совсем не.

Каким-то чудом я сумел увернуться от первого взмаха, почувствовав, как узловатое древко скользнуло по плечу, оставив жгучую боль. Больно. Терпимо, особенно на адреналине, взбодрившем организм, как дешёвый энергетик из Пятерочки, но слишком уж реалистично для простого кошмара. Кожа на плече покраснела, футболка порвалась, обнажив ссадину, из которой сочилась кровь. А этот урод уже поднимал мотыгу на второй заход. Говорили умные люди: запишись на карате. Или хотя бы на бег, тоже пригодится. Но я, как всегда, послушал только себя и свой диван.

Зато я умный. Красивый ещё, но это сейчас не в тему, а вот ум — очень даже пригодился. Ну, или идея сократить дистанцию, чтобы нивелировать преимущество длинного оружия, была очевидной. Как бы то ни было, поднырнуть под опускающуюся мотыгу в целом получилось. Точнее, получилось упасть в ноги бомжу, но и так сойдёт, будем считать, что так и задумано. Я врезался под колени всем телом, чувствуя, как кости хрустнули под моим весом. Он рухнул на меня, как мешок с картошкой — точнее, с гнилой картошкой, — и мы покатились по полянке, превратившись в шизофренический колобок. Бомжиные локти и колени были острыми, как ножи, а тело — жилистым и костлявым, как у узника Бухенвальда. Я прочувствовал это всем организмом, особенно когда его локоть врезался мне в рёбра, вышибая воздух. Меня выручало более крепкое телосложение — пускай злопыхатели и утверждали, что это оно просто жирное. Но сейчас этот жир был моим верным щитом, смягчая удары.

Возможно — скорее всего — со стороны наша схватка выглядела скорее смешно, чем зрелищно. Так как драться никто толком не умел, мы просто катались по траве, усыпанной хвоей и мелкими ветками, периодически пытаясь ударить или придушить один другого. Бомж не стеснялся кусаться всем своим десятком гнилых зубов, и я почувствовал, как его челюсти клацнули в сантиметре от моего уха, распространяя вонь, от которой хотелось вывернуться наизнанку. Я же пока брезговал, но уже начинал думать, что, может, стоит пересмотреть свои принципы. Всё это сопровождалось каким-то невнятным, похожим на неизвестную молитву, речитативом со стороны деда и бодрым, но несколько однообразным матом с моей стороны.