Опальная фаворитка наследного принца. Часть 1

Глава 3

Женя

Утром, после отработанной смены, я шла домой уставшая, но довольная. Да, две операции за прошлый день, дежурство, потом бессонная ночь, если не считать получасового сна, отчего дико хотелось упасть в кроватку и проспать до вечера. Но настроение тут же поднималось, стоило вспомнить, как скрежетала зубами Хель, после того как три раза подряд проиграла.

Да, я играла грязно, но угрызений совести по этому поводу не чувствовала. Зато теперь имею её у себя в должниках, а это дорогого стоит. А уж как потом сформулировать своё желание, чтобы получить желаемое, я придумаю. Заскочила по пути домой в супермаркет, где немного закупилась продуктами, после чего отправилась домой, предвкушая, как наварю пельменей, а потом завалюсь спать.

Консьержка, тётя Валя, приветливо мне улыбнулась, когда я проходила мимо. Хотела мне ещё что-то сказать, но я уже юркнула в открытые двери лифта. Она была одинокой, очень любила поговорить, а я сейчас была не в том состоянии, чтобы выслушивать её рассказы.

Вся в предвкушении я поднялась на свой этаж и чуть не выругалась, увидев, как около входной двери стоит Илья с букетом красных роз. Когда-то я любила эти цветы, и он прекрасно знает об этом, только не знает того, что сейчас красные розы у меня ассоциируются с его личностью, отчего вызывают только отторжение.

Ну вот и какого лешего его принесло ко мне? Когда давно всё сказано?

Прошла к двери, а он отодвинулся в сторону, пропуская меня и расплывшись в голливудской улыбке.

- Здравствуй, солнышко! Так и подумал, что ты на работе, заходил к тебе вчера, не застал, а трубку ты не берёшь, когда звоню.

Открыла входную дверь и встала на пороге, не пуская своего бывшего войти. Понимала, что даже если закрою дверь перед его носом, он будет названивать в дверь и шуметь, поэтому повернулась к нему и спросила:

- Послушай, какого чёрта ты припёрся? Тебе делать больше нечего?

- Нам надо поговорить, а дозвониться к тебе я не могу.

- Правильно, ты у меня в чёрном списке, разве я тебе этого не говорила?

- Зая, ну хватит дуться! Ты меня уже достаточно наказала, уже три месяца прошло, я всё осознал, раскаялся и клятвенно заверяю, что встал на путь исправления! Котик, ну ты же понимаешь, что это было так… несерьёзно. Да и неправильно ты тогда поняла разговор. А люблю я только тебя. Хватит дуться, пусти меня уже домой.

От такой наглости я аж опешила, и сон как рукой сняло. А ещё жутко захотелось выхватить из его рук этот веник и гнать его этим букетом до самого выхода из подъезда, чтобы и дорогу сюда забыл. Но я девушка приличная, надо мной моя приёмная мама долго билась, вдалбливая в меня этикет и пытаясь сделать из меня «аристократку», а потому смерила его презрительным взглядом и заявила:

- Слушай, я тебе всё сказала еще тогда, хватит уже сюда ходить. Иди-ка ты лучше к своей, как её там… Маша, Саша или ещё как, а сюда дорогу забудь.

- Ты не можешь меня не пускать домой, я до сих пор твой муж и тут прописан.

- Да, спасибо, что напомнил, завтра же и займусь этим вопросом. Как-то забыла я про балласт в виде тебя. Всего хорошего!

Отступила в квартиру и захлопнула дверь прямо перед носом горе-мужа. И где были мои глаза раньше, когда повелась на сладкие речи и на красивую мордашку? Как не рассмотрела под красивой обёрткой гнилое нутро альфонса? А ещё и бабника?

Невольно вспомнилось то время, когда я вернулась из командировки. Приёмные родители погибли в автокатастрофе за четыре месяца до моего возвращения, а я даже не смогла их проводить в последний путь, и всем занимался Андрей Иванович, поддерживая со мной видеосвязь.

А когда я вернулась, тут же объявились родственнички, которых при жизни родителей я ни разу не видела. И началась грызня за наследство.

Да, семья профессора Мильского, перешагнув далеко за четвертый десяток, решила усыновить ребенка и пришла в детский дом, в котором я «воспитывалась». Мне на тот момент было четырнадцать, и в этом «трудном» возрасте уже никто никогда детей не выбирал.

Я тоже ни на что в тот день не рассчитывала, просто несла Юльку, четырехлетку, которая подвернула ногу, в медпункт, а в коридоре столкнулась с ними. Эдуард Васильевич увидел хныкающего ребенка и поинтересовался, что случилось, а потом стал ощупывать лодыжку и давать рекомендации, что надо сделать.

Так мы и познакомились, а я, узнав, что он врач, возьми да ляпни, что, когда вырасту, тоже на медицинский пойду учиться. А потом проводила их к нашей директрисе и пошла своей дорогой, гадая, кому из наших повезет и им достанутся такие интеллигентные родители. Оказалось, что они выбрали меня, и когда Марина Дмитриевна вызвала меня и спросила, хочу ли я пойти к ним жить, я ни минуты не колебалась. В тот день я обрела не только дом, где для меня были созданы все условия для проживания, но и внимательных и заботливых родителей.

Как мне потом стало известно, их сын, Дмитрий, погиб, и они долго жили одни, пока не решились на усыновление. Я, получив от Эдуарда и Софьи Мильских заботу и внимание, старалась отплатить им тем же, старалась не расстраивать их и делать все, чтобы они мной гордились.

Учеба давалась мне легко, и единственное, единственное, на что периодически жаловались мои преподаватели приемной маме, - это на мой трудный характер. Да, я с детства не любила подлость, не любила лицемеров, стукачей. Таким, в нашем детдоме, устраивали «темную», чтобы вправить мозги.