Опальная герцогиня

Глава 1.1

Первый том здесь https://litnet.com/shrt/doJ_


Тауэр, май 1563 года

Я жажду славы, денег и покровительства. Именно поэтому я шел из кабинета сэра Фрэнсиса. Уолсингем предложил мне такой куш, что отказаться я просто не мог .

Но обо всем по порядку. Меня зовут Дрейк. Фрэнсис Дрейк.

Я сын проповедника из Восточного Думнона. Когда мне было двенадцать, мы лишились всего и вынуждены были бежать, бросив все, в Кантию. С тех пор у меня был только один дом — палуба. Уолсингем знал, на чём меня поймать. Каперский патент — бумага, превращающая пирата в слугу короны. И я не смог отказаться.

Его кабинет как никогда напоминал паучье гнездо. И карта Англии, истыканная булавками, только усиливала это впечатление. Атмосфера комнаты была тяжелой. Пахло сургучом, сальными свечами и застарелым страхом — он, казалось, сочился из самих стен.

Привыкнув к соленому ветру и палубе, ходящей под ногами, я чувствовал себя здесь неуютно. Мне не хватало простора, когда до самого горизонта только морская гладь. Мне не хватало грохота волн. Мне не хватало боя, жестокого, но честного. Здесь же, за этим столом, заваленным бумагами, велась совсем другая война. В ней, вместо мечей и пушек, разили словами.

Но я не был бы лучшим капитаном на этом краю света, если бы не умел приспосабливаться к любым штормам: и морским, и бумажным. Поэтому я низко поклонился стоявшему за конторкой человеку и изобразил на лице самую простодушную и благожелательную улыбку.

Уолсингем. Сэр Фрэнсис Уолсингем. Имя, которое внушает только страх половине королевства. А вторая половина королевства не только его боится. Она еще и работает на него.

Я еще помню, как три года назад, эти же смуглые, испачканные чернилами тонкие пальцы, подписывали приговор Томасу Бейли. Я знал этого парня много лет, с первого своего плавания. Мы вместе делили последнюю галету и сносили тычки боцмана .

И вот он оступился, перевез через Ла-Манш не те тюки, и не тех людей. И я пришел просить Уолсингема, просить о помиловании. Бейли стоял на коленях в этом самом кабинете, клялся всеми святыми и покойной матушкой, что он ничего не знал. Я готов был тоже встать на колени и присоединиться к мольбам. Но понял, что все это бесполезно. Уолсингем сидел со скучающим лицом, а потом спокойно, без тени злобы, отдал приказ. Бейли умирал три дня. Его крики, как мне позже рассказывали, долетали до самой реки. И с тех пор парни возят “специальные грузы” с большой опаской. И всегда только грузы, без людей.

— Плывешь в Каррек-ан-Мор, — без всяких предисловий, не отрывая глаз от документов, начал он. — Испанские собаки повсюду. Они ищут письмо королевы, письмо, которое никогда не должно попасть в их руки. Иначе — Англия захлебнется кровью.

— А где это письмо сейчас?