Опальная невеста драконьего маршала.Наследники против Совета

Опальная у драконьих ворот

Арина поняла, что её собираются бросить к ногам дракона, ещё до того, как вспомнила собственное имя.

Сначала был стук колёс. Тяжёлый, неровный, будто карета ехала не по дороге, а по чьим-то костям, спрятанным под снегом. Потом — холод, такой резкий, что он пробрался под кожу раньше сознания. И голоса за тонкой стенкой, чужие, приглушённые, но достаточно ясные, чтобы каждое слово вошло в неё, как ледяная игла.

— Довезём — и слава Пламени, — сказал мужчина сипло. — Дальше пусть маршал сам решает, что делать со своей невестой.

Женщина ответила тихим смешком:

— Невестой? После того, что вскрылось? Её привезли не под венец, а под отказ.

— Говорят, Совет будет смотреть.

— Конечно. Велор не упустит случая показать всем, что его род не пачкается о предательниц.

Арина открыла глаза.

Мир качнулся.

Низкий потолок кареты был обит тёмно-красной тканью, потемневшей по углам. На стенках дрожали отсветы фонаря. На коленях лежала тяжёлая меховая накидка, не её. Пальцы, вцепившиеся в край меха, тоже были не её: тонкие, бледные, с длинными ногтями, на одном — перстень с красным камнем в оправе из тёмного золота.

Она не носила таких перстней.

Она вообще, кажется, ещё час назад шла по мокрому тротуару, прижимая к груди сумку, и думала о том, что надо купить хлеба, пока не закрылся магазин у дома. Было серо, сыро, под ногами хлюпал подтаявший снег. Потом резкий свет. Чужой крик. Падение.

Потом — ничего.

А теперь карета, мех, чужие пальцы и разговоры о драконе, который собирается публично от неё отречься.

Арина вдохнула.

Не закричала. Не бросилась к дверце. Не стала колотить кулаками в стенку кареты, требуя остановить всё это безумие.

Сначала понять.

Потом выжить.

Паника редко спасала. Она знала это слишком хорошо, пусть сейчас и не могла ухватиться за прежнюю жизнь крепче, чем за край чужой накидки.

Карета резко подпрыгнула. На лавке напротив съехала кожаная папка, перевязанная чёрной лентой. Из-под неё выскользнул лист плотной бумаги.

Арина наклонилась, подняла его и увидела имя.

Леди Эвелина Рей.
Невеста драконьего маршала Кайрана Велора.
Допущена к прибытию в крепость Велоров до решения Совета рода.

Она перечитала.

Потом ещё раз.

Буквы не изменились.

Леди Эвелина Рей.

Невеста.

Допущена к прибытию.

Не приглашена. Не ожидаема. Не желанна. Допущена, как неприятная вещь, которую по правилам нельзя выбросить у ворот, но можно поставить в угол и дождаться свидетелей.

Арина медленно повернула голову к оконцу.

За мутным стеклом металась белая пыль. Не совсем снег — мелкая ледяная крупа, подсвеченная красными всполохами где-то впереди. Небо было низким, тяжёлым, цвета остывшего железа. Вдали, за белёсым маревом, чернели зубцы стен.

Крепость.

Не замок из детских открыток, не романтические башни над озером. Нет. Это была крепость человека, привыкшего отбиваться от мира зубами и огнём. Огромные стены из чёрного камня поднимались прямо из скалы. По ним тянулись красноватые прожилки, будто в камне под кожей текло пламя. Башни были широкие, суровые, с узкими окнами-бойницами. Над главными воротами висел знак: дракон, сомкнувший крылья вокруг меча.

Карета замедлилась.

Снаружи снова заговорили.

— Смотри, огни у ворот горят алым.

— Значит, маршал в крепости.

— А если он сам выйдет?

— За ней? Не смеши. Таких женщин встречают управляющие. Или стража, если боятся, что сбежит.

Арина сжала лист.

Сбежит.

Отличная мысль. Только куда? В снег, в чужой мир, из кареты, у ворот драконьей крепости, в теле женщины, которую здесь, судя по всему, уже ненавидели?

Она опустила взгляд на свои руки. На платье. Тёмно-зелёное, дорогое, с золотой вышивкой на рукавах. Красивое, но помятое после дороги. На шее — тонкая цепочка с подвеской в виде маленького крыла. На запястье — браслет, слишком тяжёлый, словно не украшение, а напоминание о чьей-то власти.

Арина осторожно коснулась лица.

Кожа холодная. Скулы незнакомые. Губы не её формы.

В сумке, стоявшей сбоку, должно быть зеркало. Она нашла его не сразу: маленькое, круглое, в серебряной оправе, потемневшей от времени. Подняла.

Из зеркала на неё посмотрела чужая женщина.

Красивая. Очень.

Светлые волосы, заплетённые в сложную причёску, из которой выбились несколько прядей. Тонкое лицо, ровные брови, зелёные глаза — не мягкие, а острые, тревожные, с тенью усталости под веками. Это лицо могло принадлежать леди, которую учили улыбаться так, чтобы мужчины принимали это за согласие, а женщины — за вызов. Лицо, которым можно очаровать зал. Или разозлить его ещё сильнее.

— Эвелина, значит, — прошептала Арина.

Голос тоже был чужой. Ниже, чем её собственный, бархатистый и слегка хриплый.

От этого стало окончательно страшно.

Не потому, что всё происходящее стало реальнее. А потому, что реальность, кажется, не собиралась давать ей времени на истерику.

Карета остановилась.

Снаружи звякнули цепи. Лошади фыркнули. Кто-то шагнул к дверце.

Арина быстро сунула письмо обратно под папку, расправила мех на коленях и заставила себя сидеть прямо.

Дверца распахнулась.

Внутрь ворвался ледяной воздух, пахнущий снегом, дымом и чем-то пряным, горьковатым — как пепел после большого костра.

На подножке стоял стражник в тёмной броне. На груди — знак дракона с мечом. Лицо молодое, но взгляд уже привычно закрытый.

Он посмотрел на неё.

Не с почтением.

С осторожной неприязнью.

— Леди Рей, — сказал он. — Крепость Велоров.

Арина поняла: если сейчас она растеряется, это заметят. Если задаст не тот вопрос, заметят тоже. Если назовёт кого-то не тем титулом, сделает неверный шаг, неправильно посмотрит — всё станет ещё хуже.

Она кивнула.

— Я вижу.

Стражник моргнул, будто ожидал другого ответа. Слёз, просьб, гордого молчания, резкой фразы. Но не этого сухого, почти спокойного признания.