Опальная принцесса и аферист

Глава 1. Королевское послание

Лучик солнышка пробрался в окно и скользнул по зелью. Минуту назад оно напоминало цветом болото, а теперь стало прозрачным. Я удовлетворенно кивнула и добавила две дюжины гран истолченной в порошок росянки. Воздух наполнился густым ароматом запеченной карамели, а мое варево сделалось ярко-лиловым.

– Отлично! – снимаю котелок с печи и переставляю на подоконник.

– Вержаночка, ты уже закончила?

– Да, осталось разлить по флаконам, – ответила поварихе.

Нура, кряхтя, поднялась с табуретки, откинула полог буфета и выудила оттуда казанок. Натертая до медного блеска посудина блеснула на солнце, радуя хозяйку кругляшом теста.

– Отлично подошло, – заулыбалась повариха, плюхнула казанок на стол, сноровисто вытряхнула оттуда заготовку, причмокнув. – Часок обожди и возвращайся за пирогами…

– Ваше высочество! – в кухню протиснулась гувернантка, дама восхитительно пышных форм, грудного голоса и с нравом волкодлака. Съест и не поморщится. Леди Вилая сверкнула голубыми глазами и схватилась за сердце. – Я с ног сбилась, разыскивая вас…

Видно, на запах шла: все мои зелья почему-то пахли свежей сдобой или карамелью. Чудеса, иначе не скажешь. Налицо влияние Радужного леса или проделки фейри.

– Леди Вилая, что же заставило вас незамедлительно приступить к поискам?

– Дык, знамо дело, она ж обед проспала, – прошамкала Нора, шустро раскладывая на столе комочки теста. – Вот и…

– Нора, не вмешивайтесь, когда я разговариваю с ее Высочеством.

– Так неча шипеть на моей кухне! Вержаночке мешаешь…

– Сколько раз повторять, фамильярство...

Я взяла наставницу под руку, улыбнулась – надо шустро свернуть тему, иначе опять будем слушать трехчасовую лекцию.

– Леди Вилая, вы не ответили, что-то случилось?

Вопрос отнюдь не праздный: наш особняк стоит на отшибе королевства, гостей у нас не бывает. Крестьяне если и заглядывают, то смиренно дожидаются на крыльце. Это Вилая так людей выдрессировала, что ее боятся сильнее разгневанного фейри из Радужного леса.

А вообще последний год в Ловецке тишь да благодать, но поди ж ты – гувернантка выглядит взбудораженной. Может, где-то в поселке случилась беда.

– Вам пришло письмо.

– Чья печать?

– Виттенбург.

Дрожь пробрала до самых пяток, захотелось броситься к секретеру со всех ног, коленки задрожали, а сердечко застучало, будто с ума сошло.

Виттенбург – дивный град, столица Вольных земель. Единственное государство на континенте, где люди мирно сосуществуют с нелюдью. Колыбель чародеев и воздухоплавателей, обитель искусных творцов и мудрых лекарей. Университет Виттенбурга открыт для всех одаренных независимо от статуса и фамилии. Будь ты хоть король, хоть крестьянин, любой может подать прошение и надеть мантию ученика, если сдаст вступительный экзамен. Темно-зеленая мантия травников, лекарей и зельеваров… мне бы она подошла…

Я закрыла глаза и мысленно облачилась в одеяние. Интересно, что они ответили? Несколько месяцев назад я набралась храбрости и отослала письмо в университет, а также приложила несколько эликсиров собственного приготовления.

И если им понравилось, то…

Шальная улыбка коснулась губ, но манеры – прежде всего.

– Прошу простить, дела требуют внимания.

– Ваше высочество, – леди Вилая попыталась присесть в книксене, но из-за больных ног не преуспела.

Привычно отмахиваюсь от великосветской ерунды, тем более в нашем захолустье соблюдение придворного протокола выглядит нелепо.

Я – Вержана Крессфорд, третья дочь короля Витании и даже какая-то там претендентка в списке на престол. Вот только имеется одна малюсенькая закавыка – много лет назад венценосный батюшка обвинил матушку в адюльтере и сослал прочь.

Что из всей истории правда, я до сих пор не знаю. Матушка покинула бренный мир, когда мне и года не исполнилось. Зато король быстро нашел утешение в объятьях другой женщины. Новая королевская свадьба прогремела спустя три месяца, после смерти герцогини Крессфорд.

Расстроена ли я своим положением? Да ни за что! Живу, здравствую на зло любым завистникам и планирую счастливое будущее, желательно подальше от Витании со всеми ее закулисными играми.

Поднимаюсь по скрипучим ступеням в мансарду, где располагались мои покои, состоящие из двух небольших комнатушек – кабинет и спальня. Удобства – во дворе, а в качестве ванной – большая лохань на кухне.

Дом требовал ремонта: он жалобно скрипел каждой половицей, цеплялся за одежду облупившейся краской и заунывно выл сквозняками. Летом крестьянские мужики чинили нам крышу, подмазывали дыры вокруг оконных рам, обновляли краску, взамен я снабжала их лекарственными настоями.

Скрипнула дверь, пропуская в комнатку. На столе дожидалось письмо. Хватаю его и поворачиваю восковой печатью к себе. Оттиск пестрит буквами – В.У.