Опальная принцесса во дворце 4

Глава 24. Старшенькая

Агнес сильнее закуталась в камзол советника. Она никак не могла согреться, в горле застрял ком, а внутри поселилась пустота.

Кронпринцесса смотрела на лохматое чудовище, но снова и снова видела в нём заботливого человека, почти отца.

«Я уважаю решение Вержаны».

Одна фраза, такая простая и такая понятная. И Агнес без раздумий отдала бы всё на свете, чтобы услышать такие же слова от его величества.

Почему лесное чудовище добрее, чем человек? Почему защищает? Поддерживает? Почему не пытается давить или навязывать свою волю и правила?

Старшенькая скользнула взглядом по Вержане. Захолустная девчонка с самого первого дня вызывала раздражение, да ещё и выглядела копией отца. Казалось, король, едва увидев, полюбит наивную дурочку, и это порождало в душе кипучую злость.

При встрече второй раз наивная дурочка заткнула им с сестрой рты знанием этикета, притом не прилагая особых усилий.

Мариана велела забрать всю одежду младших принцесс, оставила Вержану прозябать в купальне! И что? Сам принц, пусть в чужом обличии, нёс её на руках, нарушая все придворные правила.

Уже тогда душу лихорадило. Разум кричал:

«Она превзойдёт тебя! Она затмит тебя, и ты никогда не получишь отцовского одобрения».

А теперь, сидя в волшебном доме, Агнес вдруг осознала – Вержане всегда было плевать на отцовское одобрение. Витанский король для неё – посторонний, а вот этот устрашающий тип – её семья.

Та, кто выросла в бедности и выглядела как церковная мышь, оказалась богаче наследной принцессы. А ещё она оказалась свободной. За её руку сражались два сильнейших государства, но Вержана только снисходительно улыбалась. Ей никогда не придётся выбирать. Она никогда не станет пешкой в руках ни отца, ни мужа.

Агнес, у которой с рождения было всё, вдруг ощутила жгучую зависть. Это мерзкое чувство сжимало сердце, скребло душу, буквально раздирая её на части. Больно. Горько…

– Гости из Истрии предлагают устроить тебе волшебную встречу с князем. Если согласна – я проконтролирую переход. Если нет – гости больше не вернутся к этому вопросу.

Вот так, одной фразой чародей поставил всех на место. Даже Рикардо резко поумерил пыл и держит язык за зубами.

Сердце в груди трепыхнулось, а следом голову поразила горькая мысль – а какой смысл завидовать?

Плечи опустились, а в груди – пустота. Зияющая дыра, которую нечем заполнить. Отцу и Мариане на неё плевать, принцу она и даром не сдалась, несмотря на все доводы разума. И что же ей, Агнес, делать? Есть ли в этом мире хоть кто-нибудь, кто сможет подарить ей частичку тепла?

А над столом клубилось облако чужих воспоминаний.

Нет, не чужих. – Агнес сжала кулаки и вновь перевела взгляд на Вержану. – Сестринских. Настоящих, без подделки, без вранья, без какого-либо расчёта.

Благодаря волшебству кронпринцесса на мгновенье оказалась в шкуре ненавистной захолустной принцессы. Это её трясло от бессилия перед могуществом жуткого и непонятного монстра. Это её душа болела, когда чудовище жестом руки швыряло принцесс в воду, будто на верную смерть. И это она, взбешённой фурией, пыталась разодрать наглую морду, чтобы рвануть спасать бестолковых принцесс. И ведь чуть не прыгнула… Дуреха.

Агнес сжала зубы, ощущая, как слёзы подступают к уголкам глаз. Она радовалась как сумасшедшая, когда все выжили. Она обнимала и сжимала холодные ладошки, а ещё искренне считала их сёстрами.

Дышать стало нечем. Кронпринцесса опустила голову, и по щекам покатились горячие слёзы.

Вержана никогда не требовала любить её. Она просто шла своим путём, боролась за справедливость – сначала за Мелиссу, потом за кудряшку, за портниху и в конце за сестёр.

Сердце колотилось как сумасшедшее.

Справедливость, доброта… Агнес, выросшая во дворце, даже не понимала смысла этих понятий, и сейчас от этого стало особенно горько. Какой смысл бороться за себя? Она хотела Рикардо, хотела счастья с ним, но разве это правильно?

Слёзы беззвучно скатывались по щекам и оглушали.

Нет, это – эгоизм.

Стало тихо. Люди за столом что-то обсуждали, но кронпринцесса ни единого слова не слыхала. Её оглушило осознанием собственного заблуждения.

Как кто-то может ею восхищаться, когда она сама ненавидит себя? За все те гадости, которые творила ради защиты Марианны. За все те слёзы придворных, которых она методично убирала с пути к власти. Она добралась до вершины, поставила на колени весь двор, заставила многих себя бояться и сама окончательно превратилась в монстра.

Запертое в клетке сердце истекает кровью, а память тут же бессовестно подкидывает воспоминание, как они все вместе противостоят королю. Восхитительное ощущение единства, понимания и правильности происходящего ломает что-то в душе.

Высокое положение при дворе обошлось непомерно дорого. Агнес сама себя загнала на дно, в такой мрак, где обитают только демоны и нечестивцы.

Как, скажите на милость, оттуда выбраться?

– Да послушайте же вы меня! Давайте превратим гулянку Фалькони в ловушку для Самаэля! – упиралась Вержана, а голос, как всегда, был полон искреннего возмущения.