Опальная жена дракона

Глава 6

Ужин приносят прямо в комнату. Должно быть, после того как Шейн слег, стало не для кого, да и не за чем устраивать шумные пиры в главной столовой. На подносе простая, но обильная еда: тушёное мясо с кореньями, тёмный хлеб, сыр, яблоки. Дэл ест с аппетитом, удивляясь каждому новому вкусу — специи здесь другие, совсем не лесные. Я же ем машинально, прислушиваясь к шорохам за дверью. От нервов еда комом встаёт в горле.

После ужина заходят служанки с кувшинами горячей воды. Они наполняют медную ванну, что стоит в отдельной маленькой комнатке, и ставят на стол таз с водой для умывания. Запах розмарина и полыни поднимается над водой с паром. Дэл и тут находит повод для восторга:

— Мама, смотри! Настоящая ванна! И вода такая горячая.

Для него, привыкшего мыться в прохладном ручье или вытираться мокрой тряпицей, это чудо цивилизации. Дэл с удовольствием расплескивает воду, веселится как двухлетка, и я на мгновение забываю о страхе, глядя, как его лицо светится чистой, детской радостью. Пусть хоть здесь, в этой каменной тюрьме, у него будет свой кусочек счастья.

Мне же служанка предлагает свои услуги: помочь раздеться и помыться. Отказываюсь, мотая головой: «Я сама».

Десять лет я сама таскала воду, сама готовила и штопала одежду. Тело моё стало инструментом в выживании, а не украшением. Прикосновение чужих рук к нему кажется сейчас почти оскорблением.

Когда Дэл наконец, розовый и сонный, в чистой ночной рубашке отправляется в большую кровать (и клянётся, что никогда не спал на такой мягкой перине), я остаюсь одна перед большим овальным зеркалом в резной раме. Оно мутноватое, серебряная амальгама местами потемнела, но отражение все еще видно.

Я очень давно не видела собственное отражение. В лесу нет зеркал, девушкам-эльфийкам их заменяет озерная гладь. Но это не одно и то же. Потому замираю напротив, всматриваясь в черты незнакомки.

Каштановые волосы, некогда уложенные в сложные причёски, теперь заплетены в одну простую, толстую косу, переброшенную через плечо. На висках и в косе уже серебрятся отдельные нити. Но моя седина не от возраста, а скорее — от постоянного напряжения.

Лицо загорелое, кожа стала грубее, от ветра и солнца. Уголки глаз украшает тонкая, но заметная сетка морщинок — от смеха? Вряд ли. От того, что слишком часто щурилась, вглядываясь в линию горизонта, опасаясь увидеть силуэт дракона. Или от слез, которые старалась не показывать сыну.

Глаза… уставшие. Серо-зелёные, как море перед штормом. В них нет ни блеска былой леди Анабель, ни мягкости Анны из прошлого. В них — только глубокая, звериная усталость и настороженность.

Отворачиваюсь. Не хочу видеть эту женщину. Она выглядит так, будто её десять лет таскали за собой на верёвке по камням. И это недалеко от истины.

Умываюсь быстрыми, резкими движениями, смывая с себя дорожную пыль и запахи. Вода горячая, почти обжигающая, но я не чувствую ни удовольствия, ни расслабления. Просто ритуал очищения перед очередной битвой.

Наконец, тушу свечи и укладываюсь рядом с Дэлом. Он уже спит и его ровное дыхание — единственный знакомый и безопасный звук в чужой комнате. Прислушиваюсь к тишине замка. Где-то далеко скрипит половица, воет в щели ветер. И… ничего больше. Ни шагов за дверью, ни звона оружия. Только гнетущая, мёртвая тишина драконьей крепости. Будто здесь и впрямь кто-то умирает.

Усталость, накопленная за день бесконечного напряжения, накрывает меня как тяжёлое пуховое одеяло. Мысли путаются, образы плывут. Я проваливаюсь в сон так стремительно, что даже не успеваю подумать о завтрашнем дне.

А снится мне тот самый первый день, когда я перестала быть Анной…