Опальная жена дракона

Глава 7

День начинался как сказка. Мы с Денисом приехали в горы, на долгожданный отдых. Для меня, выросшей в равнинной глубинке, это было путешествием на другую планету. Я радовалась всему, как ребёнок: ослепительно белым пикам, врезающимся в синее-синее небо, своему новому ярко-розовому лыжному костюму (я никогда раньше не носила ничего настолько смелого!), его тёплой, уверенной руке на моей талии. Он был моим якорем, моим героем. Денис. Сильный, весёлый, с обаятельной улыбкой, от которой у меня подкашивались ноги. Мы собирались пожениться в ближайшее время. Разве это не вершина всех возможных чудес?

Мы катались весь день. Вернее, катался он, а я больше падала и смеялась. Денис ни на секунду не оставлял меня: поправлял стойку, держал за руку на подъёмнике, украдкой целовал в замёрзшую щёку на спуске. Я купалась в его внимании, в чувстве собственной избранности. Смотрите все, этот невероятный мужчина — мой! Он выбрал меня.

К вечеру я свалилась на деревянную скамейку у подножья склона, счастливая и вымотанная. Денис принёс мне большой бумажный стакан с дымящимся шоколадом, поцеловал в лоб со словами:

— Отдохни, солнышко, я сдам инвентарь и сразу вернусь.

Кивнула, уткнувшись носом в сладкий пар, и уставилась ему вслед. Он шёл такой лёгкой, спортивной походкой… Мечта.

Но ожидание затянулось. Шоколад остыл, а Денис все не возвращался. Меня начала щекотать лёгкая тревога. Решила пойти к нашему номеру — может, он уже там.

И стала свидетельницей странной сцены.

Они стояли в укромном уголке между корпусами отеля. Она была невероятно красива. Длинные чёрные волосы, гладкие как шёлк, смуглая кожа, безупречные черты. Она говорила с ним на повышенных тонах, эмоционально размахивая руками.

— Я притащилась сюда, в эту снежную дыру, только ради тебя! Чтобы ты увидел, от чего так легко отказываешься!

И тогда, не отрывая от моего Дениса взгляда, она медленно расстегнула молнию на своём серебристом лыжном комбинезоне. Я не видела, что там, но догадаться нетрудно — под тканью не было ровным счётом ничего. Денис замер. Его взгляд прилип к ней, к этому откровенному, дерзкому жесту.

— Ты зря приехала, — голос прозвучал хрипло. Он заставил себя отвести глаза. — Я здесь с другой.

— С этой? — девушка фыркнула, и в её смешке было столько презрения, что мне стало физически больно. — С этой серой мышкой? Да я лучше её во всём! В сто раз красивее!

Моё сердце остановилось. Я затаила дыхание, вжавшись в холодную стену. Я ждала его ответа. Ждала, что он рассердится, защитит меня, назовёт её сумасшедшей.

Но его голос прозвучал спокойно, вдумчиво, как если бы он рассуждал о достоинствах двух разных моделей автомобилей.

— Да, ты лучше. Бесспорно. Но она предсказуема и понятна. Она родит мне детей и не будет задавать лишних вопросов. А ты… ты вся слишком. Слишком яркая, слишком своенравная. С тобой мне придётся вечно сомневаться, гадать. Мне не нужны такие сложности. Аня — идеальная жена. Верная, покладистая. Принёс ей чашку шоколада, оставил греться на скамейке — и она уже на седьмом небе. Уверен, сейчас вернусь, а она бросится мне на шею, скажет, что уже соскучилась.

Он сделал шаг к красавице, и в его позе внезапно появилась знакомая, хищная грация.
— Хотя должен признать… в постели с тобой не сравнится никто.

И он поцеловал её. Не для показухи, не нежно. Жадно, глубоко, как целуются любовники, которые знают друг друга наизусть.

Отстранившись, он бросил на прощание:

— Возвращайся домой, Лара. Всё кончено. Я женюсь на своей простушке Анечке и этого уже не изменить.

Эти слова убили во мне что-то навсегда. Они оказались страшней измены, больнее пощёчины. Я была не любимой. Я была… удобной. Безопасным, скучным выбором. А я-то боготворила Дениса! Готова была отдать за него жизнь.

Боль стала такой невыносимой, что я перестала думать. И просто бросилась бежать прочь. Обратно, к склону. Мне нужно было скрыться, исчезнуть, только бы не видеть его сейчас. Не слышать этого снисходительного тона, не вспоминать чужой жадный поцелуй.

В слепой панике я схватила первые попавшиеся лыжи, прислонённые к стене, и, кое-как пристегнув крепления, оттолкнулась от края трассы.

Спуск в сгущающихся сумерках для новичка — самоубийство. Но я не боялась смерти. Я боялась того, что ждало меня потом: столкнуться лицом к лицу с предательством. Ветер свистел в ушах, вырывая слёзы. Я едва успевала уворачиваться от тёмных силуэтов деревьев, мелькавших по краям. Страх наконец пробился сквозь пелену отчаяния, и я попыталась затормозить, свернуть. Но скорость уже была слишком велика.

Очередной резкий манёвр — и край лыжи цепляется за что-то под снегом. Мир переворачивается. Что-то больно бьет в бок, ветка хлестко ударяет по лицу. Тёмное небо, белая земля — несколько раз сменяются перед глазами. А потом наступает тишина.

Прихожу в себя от резкой встряски. Тело болит, но как-то странно, не так, как должно болеть после падения на склоне. И грудь сдавливает, и тянет вниз грубая тяжелая ткань.

— Какую подлость ты задумала на этот раз, Анабель? — над самым ухом звучит низкий мужской голос, полный раздражения и злости.

Чья-то сильная ладонь стирает снег с моего лица и движения настолько резкие, что кожа горит.