Опальная жена дракона

Глава 9

Анабель. Спустя несколько дней

Я откладываю встречу на еще один день. А потом — ещё один. Выслушиваю рассуждения Вайтара о состоянии границ (там все шатко), изучаю распорядок замка (мертвенно-размеренный, бесящий меня и не подходящий для юного наследника), наблюдаю за слугами (они все напуганы грядущей угрозой). Делаю всё, что угодно, лишь бы не приближаться к двери, ведущей в покои ненавистного супруга.

Но в конце концов, утром третьего дня, отчаянная ярость на саму себя пересиливает страх. Я не могу вечно прятаться. Каждый день промедления наши враги используют на то, чтобы укрепиться. И каждый новый день приближает Шейна к смерти без нужного слова.

Оставляю Дэла с нанятым старым писцом, который учит его основам драконьей геральдики. «Пусть привыкает к своему будущему статусу», — снизошел Вайтар, и в его тоне мне почудилось совсем другое: «пусть учится быть подходящей картинкой».

И вот я стою перед дубовой дверью в покои лорда. Рука сама тянется к тяжелой железной скобе, но замирает в сантиметре от неё. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди и убежать обратно в лес. Я вспоминаю пальцы мужа на своей шее. Холод его голоса. Бешеную ярость в глазах.

— Ради Дэла, — шепчу я себе. — Всё это ради его будущего.

Тяну за скобу. Дверь, вопреки ожиданиям, открывается бесшумно — петли хорошо смазаны. И я захожу внутрь.

Запах ударяет в нос первым. Не запах болезни в человеческом понимании. Это густая, тяжёлая смесь: вонь немытого тела, прелой крови, горькой полыни и… серы. Слабый, но отчётливый запах драконьей магии, тлеющей изнутри.

Комната погружена в полумрак. Шторы плотно задёрнуты. Единственный свет пробивается от камина, где тлеют угли, да от магического кристалла в железной клетке на столе — он светится тусклым, больным синим светом.

И в центре этого мрака, в огромном, похожем на трон кресле у потухшего камина, сидит Оно.

Сначала я думаю, что это статуя. Чудовищная, прекрасная скульптура из тёмного камня и потрескавшейся кожи. Потом замечаю слабое движение — едва уловимое расширение грудной клетки. Вдох. Выдох.

Делаю шаг ближе, и картина складывается в жуткую целостность.

Это Шейн. И это — не он.

Его тело застыло в неестественной, напряжённой позе. Правая половина — ещё человек. Обнажённый торс, покрытый старыми шрамами и новыми, странными, будто треснувшими, отметинами. Рука, сжимающая подлокотник, — человеческая, но кожа на ней потемнела, стала грубой, как чешуя.

Левая половина… преображена. Плечо раздулось, покрылось чёрными, поблёскивающими вполсилы роговыми пластинами. Рука превратилась в нечто среднее между конечностью и лапой, с длинными, искривлёнными когтями, вросшими в дерево кресла. На щеке и виске — те же тёмные наросты, будто каменная болезнь ползёт по его лицу, пытаясь поглотить целиком.

Он зарос и это даже не борода, что-то дикое, спутанное, в котором, кажется, застряли щепки и пыль. Волосы, некогда чёрные как смоль, спутались в грязные космы с проседью, падающие на пустые глаза.

И эти глаза… Они открыты. Смотрят в пустоту перед собой. В них нет ни мысли, ни узнавания, ни даже животной ярости. Они — как два потухших окна в доме, где уже никто не живёт. В них отражается только мерцание синего кристалла.

Он не просто болен. Он окаменел! Застрял на полпути между формой человека и дракона, и ни та, ни другая не может взять верх. Он похож на жутковатое изваяние, в котором по воле какой-то ужасной магии всё ещё теплится жизнь. Дыхание вырывается из его полуоткрытого рта тихим, хриплым звуком, похожим на шелест сухих листьев.

— Шейн? — зову шепотом и по спине бежит мороз.

Никакой реакции. Ни вздрагивания, ни поворота взгляда. Только то же размеренное, сиплое дыхание.

Я стою и смотрю на этого поверженного титана, и во мне борются самые противоречивые чувства. Облегчение — он действительно не опасен. Не сможет сейчас вскочить и схватить меня. Ужас — от того, во что он превратился. И какая-то леденящая, щемящая жалость, которой я не ждала от себя. Так падают и умирают в одиночестве могучие звери. Даже если этот зверь был твоим мучителем.

Я делаю ещё шаг. Моя тень падает на него, но зрачки никак не реагируют. Я медленно поднимаю руку и осторожно, кончиками пальцев, касаюсь его человеческого плеча. Кожа обжигающе горячая и сухая, как раскаленный кирпич.

Но Шейн все так же неподвижен.

Поспешно отдергиваю руку. Моя задача ясна, как никогда. Чтобы он признал Дэла, ему нужно вернуться. Хотя бы на мгновение. Мне нужно вытащить его из этой каменной пустоты.

Обвожу взглядом комнату. Грязь, пыль, пустые кувшины из-под воды и лекарств в углу. Никто толком не ухаживает за ним. Держат, как зверя в клетке, пока сам не издохнет.

План, холодный и практичный, рождается в голове за секунды. Я не буду его выхаживать из любви или долга. Я приведу его в порядок, чтобы он мог выполнить одну-единственную функцию — произнести нужные слова. После этого… После этого он может снова погрузиться в свой каменный сон. Уже навсегда.

Перед уходом бросаю еще один взгляд на фигуру в кресле: это займёт куда больше времени, чем я думала.
_______________
Вот таким нашла Анабель мужа, спустя долгие годы. Как думаете, что это? Кара за равнодушие к жене, проклятие или происки врагов??