Опальная жена. Хозяйка Северных земель

Глава 9

- А теперь твоя очередь говорить! – несмотря на то, что Валар командир их небольшого отряда, понимаю, что угрюмый, как успела я окрестить его, имеет куда больше значимости в Крепе.

Эрвейн наклоняется вперёд, упирая локти в колени, и начинает рассказывать.

- Мы выследили стадо мараков, решили, что удача на нашей стороне. Эфорт пошёл первым. Лёд казался крепким, толстым. Я шёл последним и видел, как он ступил: уверенно, без сомнений. А потом лёд под ним пропел. Надеюсь, тебе не надо рассказывать, что это значит? – повышает он голос, и в нём пренебрежение, от которого не скрыться. Девочка приподнимает голову, медленно моргая. Пытается понять: сон это или явь, потом снова ложится на кровать и засыпает.

Угрюмый делает короткий жест рукой, словно что-то разламывает.

- Треск - и вода. Чёрная, живая. Он даже крикнуть не успел. Просто ушёл под лёд. Мы легли, ползли к нему, пытались достать ремнём, копьём, - Эрвейн на мгновение замолкает. - Холод съел его за считанные вдохи.

В помещении становится тише, будто даже огонь в очаге притих.

- Хоран сорвался позже, - продолжает он. - Разлом был прикрыт снегом. Узкий, как пасть зверя. Он шёл следом за мной. Один шаг - и земля исчезла. Я слышал, как он ударился о камни внизу. Потом - ничего.

Рох медленно сжимает челюсть.

- А третий? - спрашивает Валар.

Эрвейн выпрямляется.

- Сигрод выжил бы, - говорит он резко. - Если бы не мороз. Он сломал ногу, когда мы пытались спуститься за Хораном. Я хотел вправить кость, разжечь огонь, укрыть его. Но ветер усилился, а до сторожки добраться не было возможности. Сани тоже слетели в разлом, а остальные остались в месте ночлега. Сигрод начал бредить, звал мать, смеялся. Заснул. А когда я понял, что дыхания больше нет, было уже поздно.

Вернулся к избе – все туши исчезли, сани сломаны. Следы крахтов повсюду. Надо снова устраивать на них охоту, Валар, - смотрит тому в глаза. -Идти пешком до Крепа – самоубийство, хотя бы потому что провизии совсем нет. И вот я прибыл сюда.

Он замолкает. Рассказ окончен.

- Что в мешке? – спрашивает Ирвик.

- Сапоги и шуба Сигрода. Ему было уже ни к чему. Я присыпал его снегом, земля слишком мёрзлая, чтобы можно было предать ей. И поставил ветку. В следующий рейд мы похороним его.

Резкая тишина режет слух. И каждый понимает, что в условиях сурового Севера Эрвейн поступил правильно. Это не жестокость. Это законы выживания.

- Сколько дней ты сюда шёл? - тихо спрашивает Валар, а Рох наливает похлёбку в миску.

- Три, - коротко отвечает Эрвейн. - Почти без сна.

Для человека, который не шёл без отдыха – он выглядит слишком сильным. Для дракона такое куда проще. Он снова бросает взгляд на меня: тяжёлый, цепкий.

Мне хочется сжаться, стать меньше, исчезнуть.

«Почему он не обернулся во вторую ипостась?» - обращаюсь к Ашкаю.

Чувствую его мощь, но точно не знаю, - отзывается он. - Магия есть, но будто заперта. Как дверь без ключа.

Я слышала от Лаэрда, что некоторым осуждённым драконам накладывают запрет на обращение, потому что боятся, что они поднимут бунт в месте, куда их отправят. Конечно, как рабочая сила они были бы куда лучше, но таких, как Эрвейн, действительно стоит бояться.

Ему помогают раздеться, и на глаза сразу же попадается окровавленный рукав рубашки.

- Ты ранен? – спрашивает Валар.

- Пустяк, - дракон заголяет рукав, и перед нами довольно глубокая рана, почерневшая по краям, которую нужно обработать и стянуть края. Кровь давно запеклась, но кожа вокруг воспалена.

Он ловит мой взгляд.

- Чего уставилась? - хмыкает. - Боишься?

- Вот ещё, - фыркаю, поднимаясь с топчана. Поправляю рубашку, натягивая её, как можно ниже, скрывая колени. Его взгляд скользит по моему телу медленно, оценивающе.

- Точно лекарка? - усмехается он. - Или девка для моей постели? – растягивает улыбку.

Слова падают, как пощёчина. Замираю, раздумывая, что дальше.

Он намеренно тебя провоцирует, - подсказывает Ашкай. – Хочешь оценить твой характер.

«Тресну его по роже – этого добивается?»

Перетерпи, Мейя, - советует змейка, - тебе придётся привыкнуть, если намереваешься жить среди ссыльных. Они и не такое скажут, прежде чем ты завоюешь их доверие.

В груди поднимается волна стыда, злости, боли. Пальцы сжимаются в кулаки.

- Точно воин? – складываю руки на груди. – Или шут?

Его глаза сужаются, а Ирвик тут же подаёт ему похлёбку, сбивая настрой ненависти. Будь воля Эрвейна, он бы испепелил меня взглядом.

- Он просто не привык говорить с девушками, - подаёт голос Валар. – Помоги ему, Мейя.

- Только потому что ты просишь, - делаю одолжение, подходя ближе.

Конечно, вид у меня непристойный, но не я себя одевала, а облачаться в платье при них, когда в избе нет ни одного укромного места – удовольствие не из приятных.