Опальная жена. Хозяйка Северных земель

Глава 10

Первым делом убираю тарелку, передавая её обратно Ирвику.

От Эрвейна пахнет потом и морозом: запах человека, который живёт на грани выживания. Борода спутана и неопрятна, волосы доходят до плеч, и я ненароком вспоминаю Лаэрда, который очень щепетильно относился к себе. Волосок к волоску, личный парикмахер раз в две недели. Они с этим угрюмым и нелюдимым стариком по разные стороны жизни.

При ближайшем рассмотрении отчего-то не замечаю морщин вокруг глаз, характерных возрасту. Может, лёд и холод его так хорошо сохранили, но сейчас не об этом.

Рука напряжена, пальцы сжаты, будто Эрвейн ждёт удара, а не помощи.

- Не дёргайся, - предупреждаю тихо, касаясь кожи. Горячая. Слишком горячая для такого холода - верный признак начинающегося гниения. Под пальцами чувствуется плотная, болезненная пульсация.

Эрвейн шумно втягивает воздух и сжимает зубы, но молчит.

Вот и правильно, - отзывается Ашкай. - Он слушает.

Глубже вдыхаю, прогоняя дрожь из пальцев. Этот человек заставляет меня нервничать. Наверное, потому что я должна не просто выполнять свою работу, а что-то ему доказывать. Потому что от него в том числе зависит моя дальнейшая судьба. Сейчас нельзя колебаться.

Сначала - самое простое. Прошу Валара закипятить воду, а Роха принести еловых веток. Пока Ирвик греет чайник, Валар подаёт мне соль и тряпку. Отрываю узкую полоску ткани от старой простыни, макаю её в подогретую воду с отваром хвои и соли, когда всё готово. Запах резкий, смолянистый, перебивает гниль.

- Будет больно, - предупреждаю заранее. – Но, если не потерпишь сейчас, потом будет хуже.

- Слышали? – усмехается он. – Она пытается меня запугать солью.

Хочется взять щепотку и щедро насыпать ему прямиком в рану, но я не стану этого делать. Хочется верить, что после того, как закончу, меня ждёт обычная благодарность.

Очищаю рану медленно, без резких движений, снимая засохшую кровь и грязь. Под тканью проступает живая плоть: воспалённая, багровая, местами потемневшая. Края неровные, словно их рвали зубами.

Эрвейн дёргается, когда я задеваю особенно чувствительное место, но тут же замирает, сжимая кулак так, что белеют костяшки.

- Дыши на семь, - говорю спокойно. - Не смотри.

- Что такое на семь?

- Считай на вдохе до семи, втягивая воздух, а потом на выдохе так же.

- Для чего?

- Это помогает гасить боль.

- Чушь! – фыркает он, и я всё же добавляю ещё больше соли, потому что невероятно раздражает эта его уверенность. Через время осознаю, что его дыхание стало не таким частым. Кажется, кто-то всё же прислушался ко мне.

Когда рана очищена, я прикладываю ладонь поверх, не касаясь кожи напрямую, оставляя между нами около полутора сантиметров, и закрываю глаза.

Сила поднимается медленно, как тёплый источник подо льдом. Ашкай помогает удерживать поток, не давая ему вырваться и сжечь ткани.

Осторожно, - шепчет он. - Здесь много боли. Не рви.

Я слушаюсь.

Дар стелется по руке Эрвейна тонкой пеленой, проникая вглубь. Я чувствую, как тело сопротивляется: не мне, а самой возможности исцеления. Словно он слишком привык терпеть, чтобы верить в помощь.

- Прекрати мне мешать, - тихо прошу. – Хотя бы на пару минут.

Он недоверчиво смотрит на меня, насупив брови, но взгляд уже не такой колкий.

- Я делаю это ради тебя, - напоминаю, и спустя пару мгновений ощущаю, как заслон ушёл, и моя сила стягивает его плоть.

Защиту умеют ставить единицы. Она создана, чтобы охранять человека от любого воздействия, будь оно плохим или хорошим. Мама рассказывала о таких драконах, но никогда прежде я не встречалась с ними. И вот передо мной Эрвейн, который точно владеет подобной силой.

Чёрные края раны начинают светлеть. Сначала едва заметно, затем всё быстрее, будто кто-то стирает следы гнили. Жар уходит, сменяясь ровным, живым теплом. Теперь главное не прекращать, иначе всё придётся начинать заново. И что-то мне подсказывает, что с Эрвейном просто не будет.

Я веду силу вдоль сухожилий осторожно, слой за слоем, возвращая им гибкость. Там, где плоть уже начала отмирать, дар жжёт сильнее, и Эрвейн резко выдыхает, но не отдёргивает руку.

- Терпи, - шепчу, а Валар подносит ему небольшую фляжку, в которой, по всей видимости, не чай, а драконий янтарь.

- Держи, - вручает, и Эрвейн тут же отпивает несколько глотков, возвращая посуду обратно.

- Кажется, это тебе приносит удовольствие, - не удерживается от колкости.

- Тебе кажется, - пытаюсь быть спокойной, а он, наоборот, ищет точку моего кипения.

- Когда ты закончишь, гафа? – интересуется грубиян, и я нарочно поворачиваю заживление вспять.

- Чтоб тебя, - он одёргивает руку, по которой течёт кровь. – Что ты делаешь?

- Ты же назвал меня гафой, так чего хочешь? Я умею только наносить вред, - не выдерживаю, поднимаясь с места. – Прости, Валар, я всячески старалась, но не каждый достоин спасения. Пусть вы и выйдете все вместе в Ледяной Креп, но этот увалень, который не умеет говорить на человеческом языке, не доберётся до замка, потому что срок я ему даю в три дня. А теперь, если никто не возражает, мне бы хотелось отдохнуть, потому что проклятье, которое я навела на Эрвейна, отняло много сил.