Опальная жена. Хозяйка Северных земель

Глава 13

Север встречает нас молчанием: белым, хрустящим, бескрайним. Впервые вижу упряжь из скарнов, которые живут только здесь. С первого взгляда их можно принять за оленей-переростков, но стоит присмотреться - и сходство рассыпается. Скарны ниже, массивнее, с короткими, мощными шеями и широкой грудной клеткой. Их ноги - толстые, жилистые, с раздвоенными копытами, покрытыми плотной, почти каменной роговицей, не скользят даже на голом льду. Кажется, они чувствуют трещины под снегом раньше, чем человек.

Шерсть у скарнов растёт слоями: нижний - густой, тёплый, почти войлочный, верхний - длинные жёсткие пряди, отливающие серым, бурым или синевато-чёрным. Снег на них не тает, а скатывается, будто по промасленной поверхности. Вдоль хребта тянется более тёмная полоса, а на боках у многих виднеются старые шрамы: память о волках, морозе и тяжёлых переходах.

Их рога странные: не ветвистые, как у оленей, а изломанные, многослойные, будто выросшие друг из друга. Некоторые напоминают короны, другие - крюки. На них часто вешали обереги, костяные кольца или полоски кожи, чтобы скарны не пугались злых духов севера.

Глаза - тёмные, умные, почти человеческие. В них нет паники, лишь терпение и упрямство. Эти звери не знают бега, только размеренный, неостановимый шаг. Единственное исключение – страх, когда они ускоряются, завидев волка или крахтов.

Дышат они глубоко и редко, выпуская густые облака пара. Иногда из их пастей доносится низкий, вибрирующий звук: не рёв и не мычание, а что-то вроде горлового гула. Говорят, так скарны «согревают» себе грудь.

Они - часть Севера, его плоть и воля. И, возможно, именно поэтому Север ещё держится.

Скарны тянут сани, гружённые тушами, аккуратно уложенными, замёрзшими до каменной твёрдости. Мороз здесь - лучший хранитель.

Места на санях хватает только девочке. Её усаживают на шкуры, укрывают, и она сразу сворачивается клубком, пытаясь сохранить тепло. Остальные идут на лыжах. Эрвейн и об этом позаботился, и к одежде на мне добавился ещё один атрибут.

Там, где я выросла, снег был роскошью. Я видела его лишь несколько раз в годы, когда зима становилась на порядок холоднее. Он накрывал землю тонким слоем и быстро таял, а потому детские забавы, как катание на санках, коньках или игра в снежки – были нам неведомы.

Лыжи я видела в третий раз, а пользовалась и вовсе в первый, а потому постоянно отставала, сбивалась с темпа, наезжала ими друг на друга, падала и ругалась на кельнарском. Пыталась догонять пешком, но сапоги были слишком велики, к тому же шаг и езда – несравнимы. И несмотря на то, что скарны передвигались не так быстро, разрыв между нами увеличивался с каждой минутой.

Может, мой план был лучше? – интересуется Ашкай. – Ещё есть время вернуться и отправиться в Варруген. Несколько дней голода, воды вокруг полно – целое море снега. А там найдём кого-то.

- Нет, - рычу, в который раз ставя ноги ровно, и отталкиваюсь палками, как можно сильнее. – Или они меня, или я их.

Валар возвращается, чтобы мне помочь, и теперь едет рядом, а я решаю задать вопрос.

- Почему Эрвейн, при его возможности обращения, не войдёт во вторую ипостась и не перенесёт всех быстренько в Ледяной Креп?

- Ты и это чувствуешь? – он удивлён. – Ты - сильная лекарка.

- И всё же, мне любопытно.

Тот смотрит вперёд, долго молчит.

- Потому что ему запрещено, - наконец говорит он. – Старый магический запрет.

- За что?

Валар выдыхает.

- Он сжёг город.