Опальная жена. Хозяйка Северных земель

Глава 12

Лежу на полу, чувствуя, как закипает ненависть. Какая наглость вести себя с женщиной подобным образом! И я уверена, что не выгляжу, как та, что мечтает, чтобы её мял первый встречный.

- Может, ты пришла ко мне за чем-то другим? – чувствую на своей шее колючую бороду и поцелуй, а потому хватаю за запястье Эрвейна, вжимая в него большой палец.

- Ещё одно движение и я сломаю тебе эту руку так, что никакая магия не поможет, - шепчу, не повышая голоса. – А ещё удалю желание хотеть любую женщину.

Ну это я уже сочиняю, но ддя многих мужчин именно такая угроза – весомый аргумент.

Он замирает. Не сразу, на вдохе, на секунду позже, будто решает, стоит ли проверять, блефую ли. Потом вдруг смеётся. Тихо, глухо, грудью, и этот смех вибрацией проходит по мне.

- А ты не из робких. Угрожать можешь убедительно.

Его ладонь исчезает с моей груди, давление ослабевает. Он отстраняется, позволяя мне вывернуться и вскочить на ноги. Я отползаю на шаг, на два, сердце колотится так, что кажется - его услышит вся изба.

- В следующий раз, - говорит он уже ровно, - предупреждай.

- В следующий раз, - отвечаю я так же ровно, - не стану тебя лечить.

Он снова фыркает, но больше не тянется ко мне. Переворачивается на бок, словно всё произошедшее - лишь дурной сон.

- Что у вас происходит? - раздаётся хриплый голос Валара.

Он приподнимается я на локте, вижу его фигуру слева, но не различаю в такой темноте ни выражение лица, ни глаз, просто контур.

- Ничего, - отвечаю быстрее, чем успеваю подумать. – Я хотела уснуть, но ваш друг слишком сильно храпел.

Эрвейн молчит. И это редкая, почти пугающая милость.

Валар ещё несколько секунд смотрит, будто взвешивает, стоит ли копать глубже, но потом укладывается обратно.

- Спите. Выход на рассвете.

Бегом возвращаюсь к своему топчану. Ложусь, утыкаясь лицом в ткань, чувствуя, как горит кожа там, где он меня касался. Старый, мерзкий самодовольный тип.

Не такой уж и старый, - подаёт голос Ашкай. – Но самодовольный, да.

Сон приходит обрывками тревожный, неглубокий. Утро обрушивается безжалостно, словно я вовсе не спала.

Мороз вползает в избу раньше света. Я просыпаюсь от холода, от звона металла, от шагов. Мужчины собираются молча, привычно, будто это обычный выход, а не возвращение по ледяной пустыне в ссыльную зону.

- Вот, - оставляет рядом со мной одежду Рох. – Тебе пригодится. Твоя не поможет там, куда мы идём. Не спасёт от холода. Здесь важна не красота – а то, что поможет выжить.

Осознаю, что это одежда погибшего, которую с него снял Эрвейн. Главное - не думать об этом, потому что по коже бегут мурашки от одной мысли.

Штаны велики, потому приходится подвязать их верёвкой, шуба висит мешком. Сапоги и вовсе беда. Я наматываю на ноги всё, что нахожу: тряпки, обрывки ткани, старый платок. Ступни всё равно болтаются, но иначе нельзя. Тяжело переступать, но зато тепло, а это здесь самое главное. Чем дальше на север, тем выше градус, и оказавшись здесь, я чуть не обморозила конечности. Мои сапоги пришли в негодность и порвались, потому остаются в углу рядом с камином. Платье всё же заталкиваю в мешок, который мне выдают. Оно не такое тяжёлое, к тому же может пригодиться. А тащить испорченную обувь с собой – великая глупость.

Валар командует о готовности, оглядываем избу и выходим, подпирая её поленом. Впереди несколько дней перегона.