Опасайся взгляда Царицы Змей

Глава 14

Начало и конец вечно сменяют друг друга. Женщина, юная и прекрасная, переливает содержимое одного кувшина в другой, не теряя при этом не единой капли, символизирующей Жизнь. Это означает, что мы пребываем в бесконечном океане Вечности. Жидкость перетекает из серебряного сосуда в золотой – это развитие, двойная спираль, ведущая к совершенству. Содержанию придается новая форма…

Человеческий дух – часть потока, берущего начало из объятий Богов. Источник того, что происходит вверху и внизу, всегда один и тот же…

Сергей проснулся от шума на кухне. Опять Алена гремит посудой, назло ему, чтобы разбудить!

Только во сне он может чувствовать себя спокойно, разговаривать с кем-то невидимым и мудрым. Может, это сама Царица Змей беседует с ним? Ее речи такие певучие, воскрешающие в душе что-то давно забытое…

Шум на кухне вызвал мимолетную досаду, тут же сменившуюся дремотой. Сон снова овладел им, отделив от всего, что происходило в его квартире. Потом, когда он окончательно проснется, Сергей ничего не сможет вспомнить. Единственным его спасением станет визит соседки. Той самой «сплетницы», всюду сующей свой нос, которую он ненавидел.

Колесо Судьбы вращается, и повороты его непредсказуемы…

* * *

Манфреду пришлось закутаться в плащ. Никто не должен знать, куда он идет этой ночью. Мрачный дворец Альбицци встретил его сонной тишиной. Окна были темны, кроме одного – того, за которым ждала Антония. Желание увидеть ее, прижать к своему сердцу, заставило Манфреда забыть об осторожности.

– Тебе удалось? – спросил он между поцелуями.

Ключи от запертой комнаты хранились у сеньора Маттео. Старик доверил часть ключей домоправительнице, но была еще одна связка, которую он не снимал с золотого браслета на руке. На случай внезапной смерти он специально распорядился, чтобы его похоронили вместе с ключами. Такие причуды Луиджи списывал на старческое слабоумие.

Антония обещала попытаться снять цепь. За время болезни ее супруг сильно исхудал, и браслет можно было стянуть, не расстегивая замка. Только следовало дождаться, чтобы Маттео крепко уснул. Манфред увеличил больному дозу снотворного. Старик не проснулся бы в эту ночь, даже если бы у его уха раздался гром.

– Вот, возьми! – Антония протянула возлюбленному связку ключей.

– Нужно торопиться. До рассвета не так уж много времени.

Манфред взял свечу, веревку и направился в заброшенный коридор. Затхлый воздух щекотал горло.

«На этот раз никаких сквозняков…» – подумал молодой врач, приглядываясь к заветной двери.

Ему не сразу удалось отыскать подходящий ключ. Заржавелый замок поддался, как будто его недавно смазывали. Манфред повернул ключ, и дверь нехотя отворилась…

Ученик Луиджи с трепетом переступил порог. Кромешная тьма окутала его. Он зажег свечу, и ее желтый язычок осветил стены с потемневшими шпалерами, на которых лукавые амуры летали между пышных цветов, трубили в трубы из морских раковин и нацеливали свои отравленные любовью стрелы. Кроме пары огромных древних сундуков в комнате ничего больше не было. Окна отсутствовали, мебель тоже. На полу пыль казалась притоптанной…

Манфред поднял свечу выше и осмотрелся. Ничего необычного, а тем более ужасного, в помещении не оказалось. Почему же сеньор Маттео так волновался, почему прятал ключи? Жадность? Но здесь ничего ценного нет! Какое-то старье, паутина… Впрочем, в сундуках может быть золото. Манфред приоткрыл крышку одного из них, – оттуда пахнуло плесенью, на дне валялись стоптанные бархатные башмаки, да пара пустых склянок из-под лекарств…

На втором сундуке стоял небольшой ковчежец[1], окованный почерневшим металлом. Желтые блики свечи выхватывали остатки узора, фигурные заклепки в виде цветков розы.

– Интересно! – Манфред потрогал крышку ковчежца. – Кажется, не заперто…

Однако, и тут молодого человека поджидало разочарование: ларец оказался еще более пустым, чем сундук. В нем вообще ничего не было, кроме какой-то странной пыли. Пыль повисла в воздухе, подобно черному порошку, который становился все гуще и гуще, пока не поглотил весь свет. Свеча горела, ее язычок был виден, но все вокруг погрузилось в темноту. Манфред вдохнул чуть глубже, пытаясь определить, что за порошок повис в воздухе, но не ощутил ни запаха, ни вкуса. Порошок медленно рассеивался, пока не исчез так же внезапно, как и появился.

Молодой человек переставил ковчежец на пол и попытался открыть крышку сундука. Не тут-то было! Крышка не поддавалась. Этот сундук, в отличие от первого, оказался закрыт на замок.

Один из ключей со связки сеньора Маттео подошел. Тяжелая крышка с трудом поднялась, и взору Манфреда предстало неожиданное зрелище: вместо дна у сундука оказалась дверца-люк, окованная железом, с большим ржавым кольцом в виде свернувшейся змеи. Не раздумывая, он дернул кольцо… и люк открылся. Вниз, в подземелье, вели истертые крутые ступени. По-видимому, лестницей пользовались многие поколения людей…

– Нужно спуститься и посмотреть, что скрывается за всем этим!

Манфред принял решение без колебаний. Мысль об Антонии придала ему храбрости.