Опасайся взгляда Царицы Змей

Глава 17

Луиджи вызвали к больному. Манфред не находил себе места – ему не терпелось все рассказать учителю, посоветоваться с ним. Время тянулось нескончаемо...

Над Флоренцией стоял солнечный туман, окрашивая дворцы, сады и мраморные статуи в звонкие тона меди и золота. Недаром художники так любили эти золотистые оттенки красок, помещая в их загадочный и прекрасный свет своих Мадонн.

Манфред отправился гулять, не в силах ждать Луиджи дома.

Всесильные братья Медичи надеялись на врачебное мастерство учителя, доверяя ему самое дорогое – своих женщин. Они надеялись… и Луиджи творил чудеса, отвоевывая у смерти минуты, часы и дни для чужого счастья. Он безмерно устал, проведя ночь у постели угасающей Симонетты, и не сразу узнал Манфреда, который шагал ему навстречу.

– Луиджи! Где ты был? Я жду тебя уже целую вечность!

– Что ты знаешь о вечности, мой друг? – устало вздохнул учитель. – Не упоминай Вечность всуе… Ну, что у тебя стряслось?

– Только не здесь! – молодой человек вздрогнул от грохота колес проезжающей мимо телеги с овощами.

– Да ты совсем плох! – усмехнулся Луиджи. – Я хоть не сомкнул глаз у постели больной, а ты где? Что с тобой? Неужто прекрасная Антония…

– Замолчи! – Манфред с трудом сдержался, чтобы не закрыть рот Луиджи рукой. – Дело очень серьезное. Выслушай меня, прошу!

– Ты сам не желаешь говорить…

– Я все расскажу тебе, но только дома, в подвале, где мы проводим опыты. Никто не должен нас слышать.

– Ты хочешь втравить меня в неприятности, – вздохнул Луиджи. – Я так и знал! Стоит только обучить кого-нибудь как следует, – и сразу начинаются проблемы. Хоть бы для разнообразия раз в жизни вышло по-другому! Увы! Ты не внял моим предупреждениям?

Манфред вздохнул и опустил голову.

– Никто не хочет слушать старого Луиджи! Ну и что? Каков результат?

За разговором они подошли к дому. Врач открыл тяжелую дверь, пропуская Манфреда вперед. Сам чуть задержался, обратив внимание на мелькнувшую среди деревьев тень.

– Садись, Манфред. Разговор, как я понимаю, будет долгим…

Манфред поведал наставнику все без утайки, – о том, как он пошел к Кристофору, как его водили в подземелье, что он там видел и слышал. Луиджи мрачнел, а под конец вскочил со стула и начал ходить взад и вперед по лаборатории, засунув руки за пояс.

– Ты влип, Манфред! Твои дела так плохи, что я не дам за твою жизнь ни одного флорина! Ах, сеньор Альбицци! Я всегда подозревал, что он дурно кончит… Теперь его ничто не спасет. Вряд ли он еще жив!

– Ты что? – у молодого человека пересохло в горле. – Думаешь, он… мертв?

– Не сомневаюсь. Беги, спасай свою Антонию или умри вместе с ней!

– Луиджи! Не для того я ждал тебя, чтобы получить такой совет. Умереть я мог бы и сам. Я хочу найти выход, и никто, кроме тебя, мне не поможет!

– Так что сказал Черный Дух?..– спросил Луиджи, напряженно размышляя.

– Ну… что среди нас есть Помнящий…

– Так и сказал?

– Да…

С того момента, как Манфред упомянул о «Помнящем», учитель все понял. Эта мысль и ему приходила в голову. Уж больно ловко у юноши все получалось… словно он заранее знал, как и что нужно делать… Ах, беда! Беда! Теперь ему не спастись! Его тайна слишком притягательна, слишком востребована, чтобы он мог рассчитывать на милосердие. С ним сделают все, что угодно, дабы узнать, вырвать желаемое любой ценой. Проклятие! Что же делать?

– Мне жаль говорить тебе об этом…– промолвил Луиджи, – …но спасения нет. Подумай, как мужчина, прими решение.

– Какое?

– Если бы я знал!

– Я думал, ты знаешь все, – прошептал Манфред.

– Своим любопытством ты подписал смертный приговор себе и Антонии.

– Если я умру, ее оставят в покое?

– Хотелось бы утешить тебя…

– Да или нет!? – Манфред почти кричал.

– Нет! Ее жизнь кончена, как и твоя.

– Луиджи…

– Мне больше нечего сказать тебе. Решайся! Ты же не хочешь, чтобы ее убили самым изуверским способом у тебя на глазах? Спроси меня, на что способны эти люди, и мой язык присохнет к небу, не в силах произнести подобное…

– Ты приводишь меня в отчаяние, а я так надеялся!

– Решайся, Манфред. Тебе не избежать этого…

– За себя я не беспокоюсь, но Антония… Неужели нет никакого способа спасти ее?

– Нет, мой мальчик. Каждая минута промедления приближает ее жуткую участь.

– О, Господи! Луиджи! Я же люблю ее! Как я могу? Я должен убить ее своими руками?! Ты сам любил когда-нибудь?!