Опасная красота. Шарман

Пролог

Пролог

Я всегда говорила: «Честной женой быть хорошо, а куртизанкой – лучше!» А все почему? Потому что мемуары честной супруги сводятся к унылому перечислению предпочтений драгоценного мужа. Я прямо вижу дневник хорошей жены, в которой первая глава называет «Носки», вторая носит поэтичное название «Что приготовить?», в дальше спокойно можно писать жалобы на жизнь, скуку унылых будней, расписывать обидки, перечислять скандалы. Но, согласитесь, истории всех жен похожи. А вот истории куртизанок, нет.

Нас ненавидят, нас осуждают, нас презирают, но при этом втайне завидуют! Как на счет того, что в моей постели побывало столько мужчин, что даже сейчас, когда я пишу эти мемуары, я пытаюсь вспомнить имя обладателя вяленького цветочка, который с надеждой заглядывал себе между ног, мол, может, хоть сейчас встанет?

И пока все придворные орут, что король «Великолепный», я прячу улыбку, понимая, что даже те три минуты, которые он сумел организовать в порыве сопящей страсти, если и тянуло на великолепие, то только исключительно по сравнению с покойником.

Пока придворные и историки делают приставку к имени Смелый, мне трусливенько показываю червячка, едва ли подающего признаки жизни под огромным животом. Я помню этот  взгляд: «Он точно там есть? Не отпал?». И пока ты расписываешь, что более могучего и красивого органа ты не видела ни у кого и нигде, что инструмент такой толщины – действительно редкость, а при виде него ты уже начинаешь заходиться в экстазе, мужское самомнение растет вместе с твоими привилегиями и доходами!

Или вы до сих пор думаете, что куртизанки спят исключительно с красавцами и исключительно по большой любви? Дорогие мои, если вы решили ступить на путь куртизанки, готовьтесь к тому, что смеяться вам придется много. В моей постели были красавцы и те, при виде которых прозревал даже слепой. Я держала с своих рука и роскошные жезлы и маленькие хвостики, одинаково восхищаясь ими и восхваляя их обладателей.

Так Смелые, Отважные, Мудрые, Великие в моих глазах превращались в Кривых, Скорострелов, Висяков и Червячков. Но все это скрывалось под пологом роскошных кроватей, под шелковыми простынями и шикарными балдахинами королевских опочивален.  

Если бы на член можно было бы надеть корону, то тогда бы вопросов не оставалось. Она бы украшала бы то место, которым умеют думать большинство мужчин.

Именно он, маленький или большой, висящий безжизненной тряпочкой или топорщащийся задорным хвостиком правит страной и людьми. И моя главная задача не просто залезть рукой кому-то в штаны и нащупать хоть что-то, за что можно ухватиться, но и держать это с милой улыбкой, как бы намекая на то, что одно лишнее движение, и кое-что навсегда останется в моих руках.

Как говорила одна неглупая женщина – моя наставница: «Засовывая руку в мужские штаны, никогда не гладь против шерсти!». Поэтому я расскажу вам то, как была настоящей королевой ровно три дня, как на последние деньги покупала лучшее платье, чтобы явиться ко двору, как пережила не одну опалу, как теряла все, и снова находила. Это девственность можно потерять один раз, а состояние и влияние можно терять сколько угодно!

В какой-то момент я поняла одну простую истину. Лучше нежить свою покрасневшую от шлепков попку на роскошной простыне, чем колоть ее, целомудренную на стоге сена.

Я никогда не была писателем, и в своей жизни подарила миру только одну книгу «Пособие начинающей куртизанки», которую написала на стоге сена в период опалы, доедая последний помидор и хрустя последним огурцом. Зато благодаря этой книге я внесла свой вклад не только в литературу, но и в свой желудок, что было куда более приятно. Я даже видела эту книгу на полке в Академической Библиотеке. В отличие от других, она была затерта до дыр, сохраняя следы чего-то светлого… И присохшего.

Сейчас мне более ста лет, от былой красоты остался лишь портрет на стене, где-то меня ждут прекрасные венценосные ученики – внуки и правнуки тех самых королей, с которыми я когда-то делила не только постель, но и власть.

Через сорок минут у меня урок обольщения в Академии Прекрасных Принцев. Тут уже речь не о вдувании, а в задувании под корсет, потому как возраст уже не торт. И даже не пирожные, за которые я иногда готова была щедро отсыпать полкоролевства и корону.

 Если вы думаете, что мои опустившиеся до самых колен сиськи – результат многолетнего их дерганья грубыми мужскими руками, а морщинистое лицо, похожее на печеное яблоко, – возраст, то вы ошибаетесь. Это – всего лишь проклятие, которое я, надеюсь, однажды будет снято. И тогда, я снова стану той, двадцати восьмилетней красавицей, перед которой не мог устоять ни один мужчина, и  в сердце которой под семью печатями была спрятана самая прекрасная любовь на свете.