Опасная леди поместья Блэквуд

Глава 4: Хозяйка Теней

Туман родился из ничего. Еще полчаса назад, покидая околицу деревни, Делия и Перси шли под робким, акварельным солнцем, пробивавшимся сквозь утреннюю дымку. Воздух пах влажной землей, вереском и чем-то неуловимо дымным, словно в каждом доме топили торфом. Но чем выше они поднимались по тропе, тем плотнее и белее становилась мгла. Она не опускалась с небес, а поднималась от самой земли, цепляясь за мокрые камни и колючие кустарники, словно невидимый прилив.

«В деревне говорили, что над поместьем всегда своя погода», — заметил Перси, перехватывая у Делии сумку с самым тяжелым оборудованием. Его голос, обычно ровный и спокойный, сейчас звучал приглушенно, тонул в молочной тишине. От него пахло старыми книгами и бергамотом — якорем здравого смысла в этом иррациональном мире.

Делия зябко повела плечами, плотнее запахивая куртку. «Рациональное объяснение наверняка есть. Локальная инверсия температуры, близость к болотам…» — пробормотала она скорее для себя, чем для него. Ее мозг отчаянно цеплялся за привычные термины, выстраивая защитный файрвол из логики против подступающего абсурда. Но слова звучали неубедительно даже для нее самой. Солнце в деревне светило. Здесь, в двух милях от нее, шел мелкий, холодный дождь, рожденный этим туманом, и капли его были ледяными, как осколки стекла.

Тропа, извиваясь, вывела их на открытый гребень холма, и туман на мгновение поредел, словно театральный занавес, нехотя поднимающийся над сценой.

И она увидела его.

Поместье Блэквуд-Холлоу.

Дом не просто стоял на земле — он впивался в нее, как хищный гриб-паразит. Делия, привыкшая к гармонии архитектурных форм, почувствовала почти физическое головокружение. Здание было чудовищно неправильным. Черные башни вздымались под невозможными углами. Окна, узкие, как бойницы, были разбросаны по фасаду без всякой симметрии, словно слепые глаза, смотрящие вразнобой. Казалось, архитектор был либо безумен, либо намеренно пытался нарушить все законы геометрии и человеческого восприятия.

«Оптическая иллюзия, — тут же подсказал внутренний голос, — вызванная атмосферными искажениями. Как эффект Фата-морганы».

Но это была не иллюзия. Дом был слишком реален. Он давил на сознание своей алогичной массой, вызывая подспудное, глубинное чувство тревоги, похожее на инфразвук.

Перси остановился рядом. «Говорят, его строили несколько поколений. Каждое добавляло что-то свое, не считаясь с предыдущим. В итоге получился… архитектурный кошмар».

«Он похож на ошибку в коде, которую пытались исправить сотней заплаток», — тихо ответила Делия, и аналогия принесла ей минутное, хрупкое облегчение.

Они подошли к массивным воротам из почерневшего кованого железа. Створки были приоткрыты, приглашая войти. За ними начиналась подъездная аллея, вымощенная темным камнем, по краям которой росли гигантские, мертвенно-бледные гортензии.

И как только они ступили на территорию поместья, мир изменился. Звуки пропали. Шелест ветра в вереске, их собственное дыхание, отдаленный лай собаки из деревни — все исчезло. Наступила абсолютная, ватная тишина. И холод. Не просто утренняя прохлада. Это был холод иного порядка, активный и проникающий. Он не остужал кожу, а словно вытягивал тепло изнутри. Дыхание Делии превратилось в облачко пара.

«Якорь Грейсон, — прошептал Перси, его глаза были прикованы к главному входу. — Держитесь за что-то реальное».

Но прежде чем Делия успела спросить, что он имеет в виду, тяжелые дубовые двери поместья, окованные железом, распахнулись. Сами. Без скрипа, беззвучно, словно приглашая в пасть.

На пороге стояла женщина.

Она была словно вырезана из черного дерева — высокая, неестественно худая, облаченная в темное платье викторианской эпохи с высоким кружевным воротником. Ее черные, с проседью, волосы были собраны в сложную прическу, достойную исторического портрета. Бледная, почти прозрачная кожа туго обтягивала точеные скулы. Но глаза… Глаза были самым страшным. Они были темными, как зимняя вода в проруби, и древними, как сам этот камень. В них не было возраста. В них была вечность.

«Мисс Грейсон, — произнесла она, и голос ее был подобен шелесту сухих листьев по могильной плите. — Мы вас ждали». Она перевела взгляд на Перси, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на скучающее узнавание. «Мистер Хотторн. Какая предсказуемость».

Делия почувствовала, как пальцы инстинктивно тянутся к левому запястью, где под рукавом куртки скрывалась едва заметная метка.

«Леди Морвенна Блэквуд, я полагаю?» — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла Делия.

Женщина едва заметно склонила голову. «Как мило, что вы помните мое имя. Хотя, конечно, это не совсем мое имя. Это, скорее, должность». Она сделала шаг в сторону, приглашая их войти. «Прошу. Вы, должно быть, замерзли».

Это было сказано без тени иронии.

Холл оказался еще более гнетущим, чем фасад. Потолок терялся где-то вверху, в паутине и сумраке. Стены были увешаны портретами людей в старинных одеждах, и Делии показалось — она была готова поклясться, — что их глаза следят за ней. Воздух был густым и неподвижным, пахнущим увядшими розами, старым воском и пылью веков. Холод здесь стал еще сильнее.

«Я покажу вам дом. Хотя бы ту его часть, которую он позволит вам увидеть сегодня», — сказала Морвенна, начиная двигаться по коридору. Ее шагов не было слышно. Она плыла над каменным полом.

Пространство вело себя странно. Коридор, по которому они шли, казалось, не имел конца, но через минуту они внезапно оказались в другом крыле здания. Лестница, ведущая наверх, с одной точки обзора имела двадцать ступеней, а с другой — тридцать. Рациональный ум Делии бился в истерике. Это было невозможно. Это нарушало базовые законы физики.

Она чувствовала, как реальность истончается, уступая место логике кошмарного сна. Она незаметно шагнула ближе к Перси, и тепло, исходившее от него, было единственным, что удерживало ее от паники.

«Мама, вы не сказали, что наша гостья так… очаровательна».