Опасная леди поместья Блэквуд

Глава 5: Жадность Арабеллы

Рассвет не принес в Блэквуд-Холлоу ни света, ни тепла. Он лишь разбавил ночную черноту до оттенка мокрого асфальта, просачиваясь сквозь высокое стрельчатое окно библиотеки, словно нехотя. Делия не спала. Комната, отведенная ей, была безупречно убрана, кровать застелена хрустящим, холодным льном, а в камине тлели угли, но холод шел не снаружи. Он исходил от самих стен, от мебели, от тишины, пропитавшей этот дом, как формальдегид пропитывает препарированный образец. Сон был рваным, наполненным чужими воспоминаниями: шорох шелкового платья по каменному полу, запах крови и увядших роз, и ледяное прикосновение к плечу, которое раз за разом заставляло ее просыпаться.

Теперь она сидела в огромной библиотеке, превращая угол у камина в свой форпост, островок рациональности посреди бушующего океана абсурда. Расставленное оборудование — ее якорь. Микрофоны на тонких стойках походили на диковинные металлические цветы. Камеры, три маленьких всевидящих ока, бесстрастно взирали на старинное кресло, предназначенное для леди Морвенны. Ноутбук мерно гудел, его экран отбрасывал на лицо Делии холодный синеватый свет. Она пыталась создать привычную рабочую обстановку, ритуал, который всегда помогал ей сосредоточиться. Заварила в дорожной кружке крепкий чай, но он остыл почти мгновенно, словно невидимый вор украл его тепло.

Перси остался в деревне, пообещав вернуться к вечеру. «Найду что-нибудь в приходских книгах, — сказал он на прощание у ворот, его голос был серьезен. — Про Грейсонов, про… жадность. Это не случайное слово. Каждая история — ключ». Его присутствие вчера было единственным, что удерживало ее от бегства. Теперь же она была одна, и тишина давила на уши.

Она просматривала логи вчерашних записей. Ничего. Никаких инфразвуковых колебаний, способных вызвать галлюцинации. Никаких электромагнитных аномалий, объясняющих сбои в восприятии пространства. Ее приборы, самые точные из существующих, регистрировали лишь глубокую, звенящую норму. И это пугало больше всего. Пугало, что мир вокруг сошел с ума, а техника этого упорно не замечала.

Дверь библиотеки открылась беззвучно. Делия вздрогнула, хотя ожидала этого.

Леди Морвенна Блэквуд вошла в комнату, как входит зима — тихо, неотвратимо и неся с собой холод. Она не шла, а плыла, шлейф ее темного платья скользил по полу, не издавая ни единого шороха. Она села в кресло напротив Делии, сложив на коленях бледные, унизанные старинными перстнями руки. Огонь в камине за ее спиной вспыхнул ярче, но комната, казалось, стала еще холоднее. Пламя было лишь декорацией, огнем, который не грел. Воспоминание о сказке прабабушки Лиззи кольнуло Делию острой иглой.

«Вы готовы, мисс Грейсон?» — голос Морвенны был сухим, как осенний лист.

Делия кивнула, запуская запись на всех устройствах. «Я готова».

Морвенна слегка улыбнулась одними уголками губ, и от этой улыбки по спине Делии пробежали мурашки. «Хорошо. Первая история — о моей кузине Арабелле. О том, как отчаянное желание сохранить красоту может превратиться в уродливое проклятие».

Она закрыла глаза, словно читая текст с невидимого внутреннего экрана. Воздух в комнате неуловимо изменился, загустел.

«Это было давно, — начала Морвенна, и ее голос, казалось, стал глубже, словно из него убрали все современные частоты, оставив лишь низкое, гипнотическое гудение. — Конец семнадцатого века. Арабелла Блэквуд была первой красавицей графства. Поэты посвящали ей сонеты, художники умоляли позволить написать ее портрет. Но время, мисс Грейсон, — самый безжалостный вор. К тридцати пяти годам она начала замечать его следы. Паутинка морщин у глаз, серебряная нить в волосах... Для нее это было подобно смертному приговору».

Пока Морвенна говорила, Делия чувствовала, как комната наполняется едва уловимым ароматом. Запах увядших роз. Не свежих, а тех, что слишком долго простояли в воде, и теперь в их сладости появилась горькая, тленная нотка.

«Она пришла ко мне в отчаянии. Я тогда была… ее тетушкой. Гостила в поместье. "Научи, — молила она. — Ты не стареешь. Научи меня своему секрету". А секрет был прост. Красота — это жизненная сила. Энергия. А энергию всегда можно... позаимствовать».

На мониторе ноутбука, где бежали звуковые дорожки, мелькнул странный артефакт. Не помеха. Не сбой. Символ, похожий на спираль с шипами, промелькнул и тут же исчез. Делия замерла, пытаясь рассмотреть его, но он ускользал от прямого взгляда.

«Жертвой стал молодой фермер, — без тени эмоций продолжала Морвенна. — Томас Грейсон. Крепкий, полный жизни юноша, пышущий здоровьем. Арабелла заманила его в розовый сад под предлогом покупки саженцев. Розы в нашем саду, мисс Грейсон, всегда были особенными. Они растут на земле, впитавшей много… органики».

Делия почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она не просто слышала историю. Она ощущала ее. Липкий, влажный воздух летнего вечера, приторный аромат роз, тревожное биение молодого сердца…

«Ритуал был прост, — шептала Морвенна, и ее голос теперь, казалось, шел отовсюду. Он стал многослойным, объемным. — Прикосновение и несколько старых слов. Жизнь хлынула из него в нее золотым потоком. Он старел на глазах. Кожа сохла, волосы выпадали… А она — она расцветала».

Оборудование начало сходить с ума. Температура в комнате, по данным датчиков, упала на десять градусов за минуту, хотя огонь в камине ревел, как в доменной печи. Объективы камер покрылись тонким слоем инея. Делия почувствовала, как из нее самой будто вытягивают силы. Пальцы похолодели, в ушах зазвенело. Она вцепилась в край стола, борясь с дурнотой.

«Но что-то пошло не так, — в голосе Морвенны прозвучало почти злорадство. — Вместо вечной молодости Арабелла получила вечный голод. Украденная жизнь давала лишь временное облегчение. А голод только рос. Она прожила еще сорок лет, питаясь жизнями молодых и здоровых, превратившись из красавицы в чудовище, вечно ищущее новую жертву».

На мониторах снова появились символы. Теперь их было больше. Они не просто мелькали — они пульсировали, извивались, словно живые организмы под микроскопом. Это был код. Древний, органический код, который ее система не могла ни прочитать, ни классифицировать.