Опасная леди поместья Блэквуд

Глава 7: Гнев Братьев

Тишину гостиной нарушал лишь сухой треск поленьев в камине да тихое шипение смолы, выступавшей на срезе. Огонь был настоящим, живым. Он отбрасывал на стены теплые, пляшущие тени и пах лесом, дымом и чем-то неуловимо сладким, как обещание безопасности. Делия сидела, не двигаясь, ее пальцы сомкнулись на фарфоровой чашке, которую протянул ей Перси. От напитка поднимался пар, пахнущий не просто чаем, а скорее зельем — терпкой смесью вереска, меда и чего-то смолистого, что согревало изнутри еще до первого глотка.

«Семейный рецепт, — тихо сказал он, нарушая молчание. — Бабушка говорила, что он помогает справиться с шоком. И с призраками, если понадобится».

Он не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к дагерротипу, лежавшему на столе между ними. К лицу Элизабет Грейсон-Блэквуд, ее точной копии из прошлого, чьи печальные глаза, казалось, следили за ними из глубины полутора веков.

«Морвенна помнит. Морвенна ждет возвращения».

Слова, нацарапанные под портретом, больше не казались бредом или мистификацией. Они были фактом. Таким же неоспоримым, как пульсирующая под кожей метка на ее запястье. Рациональный мир Делии, построенный на логике, коде и доказуемых гипотезах, трещал по швам. Она коснулась запястья. Кожа была прохладной, но под ней, в глубине, тлел чужеродный узор, невидимый, но ощутимый, как фантомная конечность.

«Я должна уехать, — произнесла она вслух, но слова прозвучали неубедительно даже для нее самой. — Сообщить в полицию. Написать заявление об аномальной сейсмической активности и массовых галлюцинациях».

Перси поднял на нее глаза. В ореховых радужках за стеклами очков плескалось нечто большее, чем просто сочувствие. Там был азарт исследователя, нашедшего недостающее звено, и глухая, застарелая боль.

«И что вы им скажете? — мягко спросил он. — Что в старом поместье живет женщина, оставляющая на коврах следы из инея? Что она рассказывает истории, которые ощущаются как удар под дых? Они отправят вас к психиатру, а контракт аннулируют за несоблюдением конфиденциальности».

Он был прав, и эта правота злила. Ее мир, мир цифр и фактов, был бессилен перед этим аналоговым, первобытным ужасом. Но страх, холодный и липкий, боролся в ней с другим, куда более сильным чувством. С профессиональным зудом. С любопытством ученого, столкнувшегося с величайшей аномалией в своей жизни. Она была архивариусом душ. А то, что обитало в Блэквуд-Холлоу, было самым сложным, самым древним и самым опасным архивом, какой только можно представить. И она отчаянно хотела его взломать. Разобрать на составляющие, понять принцип работы.

«Я не могу разорвать контракт, — сказала она, находя наконец нужную, рациональную причину. — Метка…»

«…означает, что древняя магия этого места признала вас своей, — закончил за нее Перси. — Вы теперь часть уравнения, Делия. Вы не можете просто уйти. Но и оставаться там одной вам нельзя. Поэтому я поеду с вами».

«Нет, — она покачала головой, хотя внутри все протестовало против этого „нет“. — Это моя работа. Мой риск. Ваша история с этим местом закончилась сто лет назад».

«Она не закончилась, — возразил он, и его голос стал тверже. — Она замерла. Мой предок, Уильям, исчез в этих стенах. Семнадцать семей пропали без вести. Мой отец…» — он запнулся, — «он тоже искал ответы здесь. Я не могу позволить этому месту поглотить еще одного человека. Особенно, если этот человек — Грейсон».

Их взгляды встретились над потускневшим серебром дагерротипа. Делия поняла, что спорить бесполезно. И, если быть честной с собой, она и не хотела. Его присутствие было единственным теплым пятном в этом царстве холода. Он был ее якорем.

Она кивнула. «Хорошо. Но если там появится хоть один дракон, я умываю руки».

Перси удивленно моргнул, а потом уголки его губ тронула улыбка. «Договорились. Драконы — моя зона ответственности».

Возвращение в поместье было похоже на погружение в холодную, стоячую воду. Едва они миновали покосившиеся ворота, как мир снова изменился. Теплое утро, обещавшее ясный день в деревне, здесь, на холме, превратилось в серый, промозглый полдень. Туман сгустился, пожирая звуки и краски. Солнце исчезло, словно его выключили.

Морвенна ждала их на пороге, словно знала точное время их прибытия. На ней было другое платье, из тяжелого темно-зеленого бархата, и она выглядела как древняя королева, вышедшая поприветствовать провинившихся вассалов.

«Ах, вот и вы, — ее голос был ровным, лишенным удивления. — Я уж было заскучала». Она перевела свой ледяной взгляд на Перси. «А, мистер Хотторн. Как своевременнo. Сегодняшняя история будет особенно интересна для вас. Она… семейная».

Она не стала ждать ответа и развернулась, увлекая их за собой в холодное чрево дома.

Библиотека показалась еще темнее и гулче, чем в прошлый раз. Тени в углах стали плотнее, они не просто лежали — они таились. Огонь в камине по-прежнему горел яростно и бесплодно. Делия села за свой стол, ее пальцы привычно забегали по клавиатуре, запуская системы записи. Ритуал. Порядок. Контроль.

Перси сел в кресло рядом, поставив между ними свой портфель, как маленький бастион. Он не сводил глаз с Морвенны.

Хозяйка поместья устроилась в своем кресле у камина, и ее силуэт на фоне холодного пламени выглядел вырезанным из ночи.

«1735 год, — начала она без предисловий, и ее голос снова стал глубоким, вибрирующим, словно шел из самых недр земли. — В роду Блэквуд родились близнецы, Каспар и Джулиан. Разные, как пламя и лед. Каспар — яростный, необузданный. Джулиан — холодный, расчетливый. Но их объединяла одна страсть. Одна одержимость».

Пока она говорила, ее голос начал неуловимо меняться. Он раздваивался, расслаивался. Делия слышала не одну женщину, а троих: бесстрастного рассказчика, и вплетенные в ее речь рычащие нотки Каспара и шипящие, ледяные интонации Джулиана.

«Ее звали Мэри. Простая девушка из деревни, но с глазами цвета летнего неба. И она совершила ошибку, — губы Морвенны скривились в подобии усмешки. — Она полюбила другого. Молодого художника, Уильяма Хотторна. Он писал ее портреты, и говорили, что на его холстах она была живее, чем в жизни».