Опасная леди поместья Блэквуд

Глава 9: Аналоговый якорь

Тени не скользили — они текли. Словно густые чернила, пролитые на пол, они хлынули из-за спины Морвенны, бесшумно заполняя пространство библиотеки. Десятки безликих, мерцающих фигур с пустыми глазницами, и каждая из них тянула к Делии призрачные, жадные руки. Воздух стал плотным, тяжелым, как вода на большой глубине, и таким холодным, что, казалось, само время начало замерзать, кристаллизуясь на страницах старых книг.

Перси стоял перед ней, живой щит из твида и решимости. Его рука сжимала ее ладонь с такой силой, что костяшки побелели. Это простое прикосновение было единственной точкой опоры в рушащемся мире.

— Контракт, дорогая, — повторила Морвенна, ее голос был спокоен, как поверхность замерзшего озера, под которым таятся чудовища. — Еще пять историй.

Ее улыбка была произведением искусства — тонкой, аристократичной и абсолютно лишенной тепла. Она наслаждалась моментом, как гурман смакует редкое вино. Она не просто угрожала — она демонстрировала свою коллекцию, свою власть над пойманными душами.

И в этот момент Делия заметила это. Крошечную, почти незаметную деталь. Легкую дрожь в пальцах Морвенны, когда она сделала свой театральный жест. Мимолетное колебание в ее глазах, словно рябь на воде. Атака на зрение Делии, эта ослепительная вспышка ментальной агрессии, не прошла для нее бесследно. Она тоже потратила силу. Огромную силу.

«Она блефует», — пронеслось в голове Делии. Не совсем. Угроза была реальной. Но сейчас, в этот самый момент, хозяйка теней была уязвима.

Перси, казалось, почувствовал то же самое. Он не смотрел на тени. Его взгляд был прикован к лицу Морвенны, и в его глазах историка, привыкшего читать между строк, мелькнуло узнавание. Узнавание слабости.

— Сейчас, — прошептал он так тихо, что его слова были скорее вибрацией, прошедшей через их сцепленные руки.

Он не стал прорываться сквозь толпу призраков. Он сделал то, чего никто не ожидал. Резко дернув Делию за собой, он шагнул не к двери, а в сторону — прямо к огромному книжному стеллажу, занимавшему всю стену справа от камина.

— Глупцы, — выдохнула Морвенна, ее голос впервые потерял свою невозмутимость, в нем прозвенел лед раздражения. Тени рванулись к ним.

Перси нажал на неприметный резной элемент на боковой панели стеллажа — ухмыляющуюся горгулью. Раздался глухой, скрежещущий звук, и вся секция книг, футов десять в ширину, начала медленно отъезжать в сторону, открывая за собой узкий, темный проход, от которого пахнуло пылью и забвением.

— Семейные архивы Хотторнов помнят больше, чем вы думаете, леди Блэквуд, — бросил Перси через плечо. — Ваш прадед проиграл моему схему потайных ходов в карты.

Он втолкнул Делию в темноту, и стеллаж с оглушительным скрежетом начал закрываться. Последнее, что она увидела, было искаженное яростью лицо Морвенны и бесплотные руки теней, царапающие массивное дерево, но не в силах его остановить.

Потом была только тьма, запах каменной кладки и звук их собственного прерывистого дыхания, эхом отражающийся от узких стен. Они бежали наощупь, спотыкаясь на неровных ступенях, ведомые лишь рукой Перси, которая уверенно тянула ее вперед, сквозь ледяное чрево дома-чудовища.

Комната Перси в гостинице «Последний свет» была полной противоположностью поместью. Маленькая, теплая, она пахла старыми книгами, трубочным табаком и чем-то неуловимо цитрусовым, кажется, бергамотом. Здесь все было на своих местах: стопки книг на полу были расставлены с какой-то одному ему ведомой логикой, карты на столе были аккуратно приколоты кнопками, а огонь в крошечном камине горел ровно и жарко, отбрасывая на стены уютные, пляшущие тени. Это был островок порядка и здравого смысла.

Делия сидела на краю кровати, закутавшись в колючий, но удивительно теплый плед. Дрожь наконец унялась, но холод, казалось, осел где-то глубоко в костях, и никакое пламя не могло его изгнать. Она смотрела на свои руки, держащие фарфоровую чашку с дымящимся напитком, и они все еще казались ей чужими.

Перси колдовал у стола, перелистывая один из своих фолиантов. Он снял очки, и без них его лицо выглядело моложе и уязвимее. Делия изучала его профиль: сосредоточенную морщинку между бровей, едва заметный шрам на виске, упрямую линию подбородка.

— Почему вы помогаете мне? — вопрос сорвался с ее губ прежде, чем она успела его обдумать. Он прозвучал тише, чем она ожидала.

Перси поднял голову, и его ореховые глаза встретились с ее. В них не было ни жалости, ни любопытства. Было что-то другое, более глубокое. Сопричастность.

— Потому что полтора века назад мой предок вошел в тот дом и не вышел, — ответил он просто, словно констатировал факт из учебника истории. — Потому что тридцать лет назад мой отец поехал в эту деревню, чтобы найти ответы на те же вопросы, что и я. Он писал мне каждую неделю. А потом письма перестали приходить. Последнее было отправлено отсюда. Из «Последнего света».

Он на мгновение замолчал, и в наступившей тишине треск поленьев в камине прозвучал оглушительно громко.

— В каждом поколении Хотторны теряют кого-то в Блэквуд-Холлоу, — продолжил он, и в его голосе появилась сталь. — Это не просто семейная легенда, Делия. Это закономерность. Проклятие, если хотите. А вы… вы первая за много лет, у кого есть шанс не просто войти туда, но и понять, что это такое. И, возможно, выйти обратно. Я не могу остаться в стороне.

Его слова были лишены пафоса. Он говорил как ученый, описывающий аномалию, но за его спокойствием чувствовалась боль целых поколений.

Делия отставила чашку. Любопытство, ее главный двигатель и самое надежное обезболивающее, начало вытеснять остатки страха.

— Закономерность, — повторила она, и ее мозг программиста мгновенно вцепился в это слово. — Закономерности можно проанализировать.

Она поднялась, подошла к столу и развернула к нему свой ноутбук. Перси с интересом наблюдал, как ее пальцы забегали по клавиатуре. Она открыла файлы с историческими записями, которые успела скачать до отъезда, — оцифрованные церковные книги, данные переписей, местные хроники.