Опасная леди поместья Блэквуд

Глава 13: Послание из Архива

Тишина в комнате Делии была не просто отсутствием звука. Она была веществом, густым и холодным, пропитанным остаточным озоном лаборатории и призрачными криками деревни, стертой с лица земли. Казалось, сам воздух помнил увиденное, и теперь эта память оседала инеем на бархате штор и невидимой пылью — на коже. Ноутбук на столе тихо гудел, его экран отбрасывал на бледное лицо Делии мертвенно-синий свет, превращая ее в еще один портрет в галерее этого дома. Она не работала. Она пыталась не утонуть.

Перси дремал в глубоком кресле у камина, укрывшись пледом. Он отказался оставлять ее одну, и его молчаливое, теплое присутствие было единственным якорем в этом ледяном океане. Он не спал по-настоящему; его дыхание было слишком ровным, поза — слишком напряженной. Он был сторожем, охраняющим последний островок здравого смысла. Делия знала, что и он видел лица в стенах, и он слышал стон машины, похожий на предсмертный хрип самой материи. Но он, в отличие от нее, вырос на этих историях. Для него это было подтверждением старых страхов. Для нее — крушением всего мироздания.

Логика, ее верный скальпель, которым она привыкла препарировать любую проблему, оказалась бесполезна против этого первобытного, аналогового ужаса. Но любопытство… оно было сильнее страха. Профессиональный азарт исследователя, столкнувшегося с невозможным, заставлял ее снова и снова возвращаться мыслями к увиденному.

«Душа — это информация, — сказала Морвенна. — А информацию можно переписать».

Эта фраза билась в ее сознании, как пойманная птица. Это была не угроза. Это была… должностная инструкция. Описание технологии. Морвенна не была ведьмой в классическом понимании. Она была хакером. Древним, безжалостным системным администратором этого места, а ее магия — операционной системой, написанной на давно забытом языке.

И эта мысль, пугающая и странно успокаивающая одновременно, заставила ее пошевелиться. Делия села ровнее, ее пальцы, до этого безвольно лежавшие на коленях, забегали по клавиатуре. Если это система, ее можно проанализировать.

На экране возникли четыре файла, четыре записанные истории. Она открыла их не как аудиодорожки, а как полные пакеты данных: спектральный анализ голоса Морвенны, графики падения температуры, показания электромагнитных датчиков. И, конечно, код. Те самые фрагменты живых, пульсирующих символов, которые ее оборудование фиксировало каждый раз.

Она вывела их на экран один за другим.

Первый, от истории Арабеллы, — простая, хищная спираль с шипами. Код жадности. «SELECT life FROM target;»

Второй, от истории братьев, — агрессивный, шипящий клубок. Код гнева. «OVERWRITE consciousness WITH rage;»

Третий, от истории предательства Себастьяна, был другим. Он походил на расколотое зеркало, на сеть трещин, расползающихся от центра. Код разрушения доверия. «DELETE connection;»

И четвертый… четвертый, записанный в лаборатории Виктора, был не фрагментом. Это был водопад. Хаотичный, кричащий поток битых данных, в котором, как в цифровом шуме, все еще можно было различить лица, искаженные последним мигом ужаса. Код страдания. «COPY agony; PASTE; PASTE; PASTE;»

Она смотрела на них, и внезапное озарение обожгло ее холодом, куда более сильным, чем холод этого дома. Она видела не четыре отдельных файла. Она видела этапы сборки.

— Она не просто рассказывает, — прошептала Делия в тишину комнаты. — Она строит.

Перси шевельнулся в кресле, приоткрыл один глаз.

— Что строит?

— Мост, — ответила она, не отрывая взгляда от экрана. — Каждая история — это не просто воспоминание. Это модуль. Фрагмент исполняемого кода. Она не записывает их для меня. Она компилирует их через меня. Мое оборудование, моя восприимчивость… я для нее — IDE, среда разработки. Она собирает из этих историй-модулей финальное заклинание. Программу перехода.

В тот самый миг, когда она произнесла это, оборудование откликнулось. Негромкий, нарастающий гул заполнил комнату. Индикатор на одном из сенсоров, до этого горевший ровным зеленым, замигал тревожным оранжевым. На экране осциллографа, показывающего фоновый шум, появилась аномалия. Неровная, прерывистая синусоида, похожая на кардиограмму умирающего.

— Что это? — Перси окончательно проснулся, садясь в кресле.

— Не знаю, — Делия открыла программу анализа сигналов. — Это не радиоволны. Не цифровой пакет данных. Это что-то… между.

Она надела наушники и вывела сигнал на звук. Сквозь шипение и треск, похожий на лопающиеся пузырьки в густой смоле, пробивался голос. Искаженный, лишенный интонаций, он был похож на речь машины, пытающейся имитировать человеческий плач.

Делия включила фильтры, отсекая помехи, усиливая несущую частоту. И отдельные слова начали проступать из хаоса.

«… Жертва-Альфа…»

«… первая из поглощенных…»

«… она не убивает… упаковывает… контейнеризирует… готовит переход…»

Сердце Делии пропустило удар. Жертва-Альфа. Душа, которая говорила с ней в лаборатории. Они пытаются докричаться. Они используют ее оборудование, как единственный доступный им передатчик.

Но сигнал был слишком нестабильным, он рвался и затухал. Морвенна, или сам дом, подавляли его. Нужна была защита. Экран. Файрвол.

Идея пришла из глубин панического ужаса, из шепота прабабушки Лиззи, из рваных строк дневника Элизабет. Древние символы.

Она вскочила, схватила со стола маркер для белой доски. Ее рациональный ум вопил, что это безумие, шаманство, глупость. Но ее инстинкты, обостренные до предела, кричали — действуй.

Она открыла на ноутбуке фотографию страницы из дневника Элизабет. Та, где были начертаны защитные знаки. Она выбрала один — сложную вязь, похожую на замкнутый круг, из которого росли четыре луча, как стороны света. В центре — стилизованное изображение пламени.

— Что ты делаешь? — спросил Перси, вставая за ее спиной.

— Создаю аналоговый антивирус, — пробормотала она, начиная быстро, но уверенно чертить символ прямо на гладком корпусе основного сервера.