Опасная любовь Альфы

Глава 1. Не светит

Ария

Мы сидим на каменных ступенях набережной. Вокруг — парни, моя обычная компания. Телефон в чьих-то руках транслирует бой. Кейн против Патрика. Все знают, кто победит, но всё равно орут так, будто от этого зависит их жизнь.

— Давай, Кейн! ВЫНОСИ ЕГО!

Я закатываю глаза и откидываюсь назад, подставляя лицо вечернему ветру. Бой я смотрела в прямом эфире, ещё днём. Кейн, как всегда, непобедим. И вопрос не только в силе и поставленном ударе. Даже сквозь экран ощущаются тестостерон, энергия, звериная грация, которые так и бурлят в нём.

— Арь, ты чего не смотришь? — толкает меня в плечо Глеб.

— Уже смотрела. Знаю, чем кончится.

— Бля, ну договаривались ведь вместе глянуть, — хмыкает он и возвращается к телефону.

Крики становятся громче. Я не вслушиваюсь, просто наслаждаюсь вечером. Плеск воды, запах соли, редкие прохожие. И мои ликующие идиоты, которые готовы разбудить всю округу.

— НОКАУТ! — рёв толпы в телефоне такой мощный, что кажется, динамик сейчас лопнет.

Парни вскакивают, трясут кулаками, обнимаются.

— КЕЙН! КЕЙН! КЕЙН!

Я улыбаюсь краешком губ. Фанаты. Настоящие.

А потом один из них — кажется, Дима — нажимает на кнопку перемотки и ржёт:

— Ария, а это ты видела? Как он засосал ту девку?

— Что? — я приподнимаюсь на локтях. — Дайте посмотреть.

Он протягивает телефон, перематывает чуть назад. Я беру, таращусь в экран.

Крупный план. Он — Кейн — только что вырубил соперника, а теперь хватает какую-то девицу из первого ряда, впивается в её губы. Язык врывается нахально, грубо. Пальцы вдавливаются в её ягодицы так, что на коже, наверное, останутся синяки. Между ними искрит.

Я проглатываю комок в горле.

Кадр обрывается. Запись кончилась.

— Мужик, — довольно говорит кто-то из парней. — Говорят, ему после каждого матча девок пачками в раздевалку поставляют.

— Так, — я швыряю телефон обратно и поднимаюсь. — Я в этом не участвую. Вы снова всё опошляете. И уже забыли про сам бой? Фанаты хреновы.

Встаю, отряхиваю задницу.

— Арь, ты просто завидуешь, — подкалывает Глеб. — Хотелось бы, чтобы он и тебя так? А? Признавайся, чего так покраснела?

И я это чувствую. Щеки горят. Чёрт.

— Иди ты, — бросаю я и демонстративно показываю ему фак.

Собираю рюкзак, закидываю на плечо и широким шагом направляюсь к выходу с набережной. В спину летит:

— Тебе всё равно не светит, прекращай психовать!

«Не светит». Эти слова едко врезаются в затылок.

Весь путь до дома я прокручиваю те кадры. Снова и снова. Как он врывается в рот той девушки. Как его пальцы сжимают её ягодицы. И в моём животе разрастается этот странный, незнакомый жар.

Ария, ты дура. Вы никогда в реальной жизни и не пересечётесь.

— И не надо мне этого добра, себе оставьте, — шепчу я в пустоту, продолжая мысленную перепалку с парнями.

Я останавливаюсь у слепой зоны забора — между старым дубом и трансформаторной будкой. Сую рюкзак между прутьями, сама подтягиваюсь на руках, перемахиваю через двухметровую стену. Джинсы, как обычно, рвутся на правой коленке в процессе и трещат на заднице при жёстком приземлении.

Сколько раз я так возвращалась? Да почти каждую ночь. С гонок, из подпольных клубов, или просто после посиделок на набережной.

Подхватываю рюкзак, натягиваю капюшон и крадусь вдоль фасада особняка к боковому входу в тренажёрку. Это мой стандартный маршрут — через спортзал, потом длинный холл и по служебной лестнице. Никто не видит, никто не докладывает отцу.

Но сегодня что-то пошло не так.

Из узких окон спортзала льётся приглушённый свет. Кого ещё принесло…

Я замираю, крадусь ближе, осторожно заглядываю внутрь.

И теряю дар речи.

Чистокровный Бог.

Мужик подтягивается на брусьях. Широченная спина, литые мышцы и смуглая кожа. Мускулы двигаются группами друг за другом, будто единый механизм. Пот стекает хаотичными струйками — вниз по позвоночнику, по бокам, а ткань спортивных штанов жадно впитывает его в районе тугих ягодиц.

У меня перехватывает дыхание. Во рту сухо, будто песка насыпали.

Не существует иммунитета против спортивных тел. Я и сама держу себя в форме. Но бойцы... На бойцов я залипаю всегда. А у этого стопроцентно тело бойца. Идеальное. Невозможное.

Закончив упражнение, он тянется к бутылке с водой, а я падаю на отмостку. Ещё чуть-чуть и спалил бы.

Кладу рюкзак под задницу и прислоняюсь спиной к холодной стене. Подожду. Может, он быстро закончит и уйдёт, а я беспрепятственно проберусь к себе в комнату.

Сначала гадаю: кого на этот раз отец пригласил в особняк? Северные, говорят. Вражеский клан. Транзит, нефть, лицензии. Мне абсолютно всё равно, честно. Моя главная задача — не мелькать перед глазами и не позорить отца. С чем я успешно справляюсь.

Мысли стихают.

Под мирный гул ветра, я позволяю глазам сомкнуться.

— Эй! Проснись, я с кем разговариваю!

Меня трясут за плечо, потом хватают за предплечье и рывком ставят на ноги.

— А-а! — вскидываю голову. — Какого хрена?

Взгляд фокусируется медленно, промаргиваюсь, чтобы скорее опознать мужика.

Матерь божья.

Кейн.

Но как???

Это точно он. Тот самый. Вживую — ещё страшнее. И красивее. Ещё шире в плечах, ещё глубже взгляд, ещё нахальнее усмешка.

Он сдёргивает с меня капюшон. Мои волосы рассыпаются по плечам и спине, косы с заколками ударяются о фасад, звоном, разрывая тишину.

— Хм, а ты оказывается симпатичная девчуля, он склоняет голову вбок, разглядывает меня, как диковинку. — И кто же ты, малыш?

— Ну кто? Конечно же местная Золушка, — цежу сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не видно?

Он усмехается и берёт одну из моих косиц, вертит её между пальцев, рассматривая украшения. И как назло засматривается именно на серебряную с аметистом по центру.

— Щедро платят тебе, Золушка, или ты хорошо обрабатываешь?