Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 5. Прикосновение, от которого темнеет в глазах

Воскресенье я провела в лихорадочной попытке действовать. Звонила дяде Мише каждые полчаса — молчание. Обыскала кофейню в поисках хоть каких-то намёков на его «дела», но нашла лишь пачку старых счетов и заказов на кофе. Ощущение было такое, будто я пыталась поймать дым руками. А фотография и записная книжка лежали на столе, как обвинительные доказательства в несуществующем суде.

К вечеру я поняла, что есть только один человек, который знает ответы. И он сам предложил мне «выбор». Пришло время потребовать другие варианты.

Я не стала ждать понедельника и его ритуального эспрессо. В семь вечера, когда сумерки окончательно поглотили город, я набрала номер, который нашла в записной книжке. Тот самый, что стоял рядом с именем дяди. Не думая, что будет дальше.

Трубку взяли на втором гудке.

— Алло, — мужской голос, незнакомый, грубоватый.

— Мне нужен Артем, — сказала я, удивившись собственной твёрдости.

Пауза.
— Кто это?

— Скажите ему, что это Аня. Из «Кофейного причала». Он меня ждёт.

Ещё одна пауза, затем звук приглушённого разговора. Минуту спустя голос сменился. Тот самый. Бархатный, с той же металлической ноткой под спокойствием.

— Аня. Я не ожидал твоего звонка.

— Но ожидал, что я найду этот номер? — не выдержала я. — Или, может, рассчитывал, что я буду сидеть и дрожать?

На том конце провода послышался едва уловимый звук, похожий на сдержанный выдох. Не смех. Скорее, одобрение.

— И то, и другое, пожалуй. Но звонок предпочтительнее. Где ты?

— Дома. Где ты побывал, если помнишь.

— Это было необходимо, — ответил он без тени сожаления. — Чтобы ты поняла серьёзность ситуации. Похоже, сработало. Встретимся.

— Где?

— Там, где всё началось. Через час.

Он положил трубку.

«Кофейный причал» в воскресенье вечером был закрыт и погружён в темноту. Я подошла к служебному входу со стороны переулка, ключ дрожал в пальцах. Внутри пахло вчерашним кофе и одиночеством. Я не стала включать основной свет, зажгла лишь маленькую лампу над барной стойкой, создавая островок света в море теней.

Он пришёл ровно в восемь. Не через главный вход, а через чёрный ход, как будто знал, что я буду здесь. Как будто все двери в этом мире были для него открыты.

Он был в той же чёрной куртке, волосы слегка влажные от вечерней мороси. В полумраке он казался ещё больше, монолитнее. Он остановился на границе света, его лицо оставалось в тени.

— Ты вернула мою записную книжку не самым вежливым способом, — заметил он. В его тоне не было злости, лишь констатация.

— Воровать — тоже невежливо, — парировала я, опираясь о стойку, чтобы не выдать дрожь в коленях. — Где мой дядя?

Артем медленно вошёл в круг света. Его глаза блестели, как у ночного хищника.

— В том-то и дело, Аня, что он не твой. Он принадлежит другим людям. На довольно крупную сумму. И срок возврата истёк.

— Что они с ним сделают?

— То, что обычно делают с должниками, которые наивно пытаются играть в свои игры с неправильными людьми. — Он сделал паузу, изучая моё лицо. — Ты хочешь его спасти.

Это был не вопрос.

— Он семья, — выдохнула я. Единственное, что оставалось.

— Семья, — повторил он, и в этом слове зазвучала горечь, как будто он знал о ней что-то, чего не знала я. — Семья — это роскошь, которую не каждый может себе позволить. Твой дядя своей игрой лишил этой роскоши и тебя.

Он подошёл совсем близко. Теперь нас разделяла лишь ширина стойки. Я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала его запах — дождь, холодный воздух и что-то неуловимо мужское, опасное.

— Я дал тебе шанс уйти, — тихо сказал он. — Почему не ушла?

— Потому что ты не просто так дал мне этот «шанс», — прошептала я. Внезапная догадка, ясная и пугающая, осенила меня. — Ты наблюдал. Ты хотел посмотреть, что я выберу. Это всё и было приманкой. Не я для тебя. Ты — для меня.

Впервые за всё время его непроницаемое выражение дрогнуло. В глазах мелькнуло что-то острое, живое. Уважение? Интерес?

— Умная девочка, — произнёс он почти нежно. И протянул руку через стойку.

Я замерла. Его пальцы медленно приблизились к моему лицу. Я ждала, что он коснётся щеки, возьмёт за подбородок. Но он просто убрал прядь волос, упавшую мне на лоб, и отвёл её за ухо. Его прикосновение было на удивление лёгким, почти невесомым. Но от него по всему телу прошла волна такого интенсивного, шокирующего тока, что у меня потемнело в глазах. В ушах зазвенело, а земля словно ушла из-под ног. Это не было страхом. Это было что-то древнее, первобытное, перекрывающее все мысли, все страхи одним чистым, ослепительным ощущением.

Я невольно вскрикнула, схватившись за край стойки, чтобы не упасть.

Он не убрал руку. Его пальцы остались у моего виска, большой палец едва касался кожи.

— Видишь? — его голос прозвучал как будто издалека, сквозь густой туман в голове. — Даже одно прикосновение. А теперь представь, что будет, если войти в мир, где таких прикосновений не избежать. Где они решают — жить тебе или умереть. Нравится тебе такая перспектива?

Я не могла ответить. Дыхание перехватило. Всё, что я могла — смотреть в его серые глаза, которые теперь казались бездонными.

— Твой дядя уже там, — продолжил он, и его голос приобрёл жёсткие, неумолимые нотки. — У меня есть договорённость. Я могу его вытащить. На время. Но за это будет цена.

— Какая? — прошептала я, едва шевеля губами.

— Ты.

Одного слова было достаточно, чтобы вернуть реальность с ледяным скрежетом. Я отшатнулась, вырвавшись из его прикосновения. Кожа, где он касался меня, пылала.

— Я? Что это значит?

— Это значит, что с завтрашнего дня твоя жизнь принадлежит мне. Не полностью. Но я буду решать, что для тебя безопасно, а что — нет. Куда тебе можно идти, а куда — нет. Ты станешь моей ответственностью. И моей собственностью, на время, необходимое, чтобы разгрести этот бардак.