Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 6. "Ты не знаешь, с кем связалась"

Ночь была без сна. Я металась между жгучим стыдом за свою слабость и холодным, рациональным ужасом. Его предложение висело в воздухе моей комнаты, густое и неотвратимое, как ядовитый газ. «Ты станешь моей ответственностью». Это звучало почти романтично, если вырвать из контекста. В контексте же это был ультиматум тюремщика.

На рассвете я приняла решение. Не из благородства. Из упрямства и той самой искры, что вспыхнула в темноте при его прикосновении. Я не позволю никому — ни дяде с его долгами, ни этому загадочному Артему — решать за меня. Если это игра, то я хочу знать правила. Все.

В девять утра я была уже в кофейне. Не за стойкой в фартуке, а за столиком у окна, в своих обычных джинсах и свитере, с двумя чашками эспрессо перед собой. Одна — для него.

Он вошёл ровно в девять, как всегда. Увидев меня за столиком, он едва заметно замедлил шаг, затем направился ко мне. На нём был тёмно-синий костюм, сегодня с галстуком. Выглядел он как успешный бизнесмен, а не как тот, кто по ночам вламывается в чужие дома и предлагает сделки с душами.

— Ты решила, — констатировал он, садясь напротив без приглашения. Его взгляд скользнул по второй чашке.

— Я решила задать вопросы, — поправила я, отодвигая эспрессо к нему. — Прежде чем что-либо решать.

Он взял чашку, оценивающе посмотрел на меня поверх края. — Спрашивай.

— Кто ты на самом деле? Не «Артем». Кто? Чем занимаешься?

— Я решаю проблемы, — ответил он просто. — Те, с которыми не справляется полиция, адвокаты или банкиры. Проблемы, которые существуют в серой зоне. Где закон бессилен, но справедливость… или то, что под ней подразумевают, — ещё возможна. За определённую плату.

— Значит, ты наёмник. — В моём голосе прозвучало отвращение, которое я не стала скрывать.

— Нет. Наёмник исполняет приказы. Я — оцениваю ситуацию и принимаю решения. Иногда эти решения совпадают с желаниями клиента. Иногда — нет. Я не орудие. Я — хирург. Отсекаю гниль, чтобы спасти организм. Или, если это невозможно, минимизирую ущерб для… здоровых тканей.

Он говорил спокойно, без хвастовства, словно объяснял устройство двигателя.

— Мой дядя — гниль?

— Он — пациент с гангреной, которая готова перекинуться на тебя. Я предлагаю ампутацию. Его — из твоей жизни. Навсегда. В обмен на твоё… сотрудничество.

— Какое сотрудничество? Что именно я должна буду делать? — Голос задрожал, но я сжала кулаки под столом.

— Жить по моим правилам. Переехать в безопасное место, которое я укажу. Не контактировать с дядей после его возвращения. Не задавать лишних вопросов. И… быть на виду. Твоя нормальная, спокойная жизнь — лучшая гарантия для определённых людей, что инцидент исчерпан. Ты — живой знак, что с твоей семьёй можно не считаться, но трогать тебя не стоит. Потому что ты теперь под защитой.

— Под чьей защитой? Твоей? — Я фыркнула. — Прости, но пока что от тебя исходит только угрозы.

Впервые он позволил себе улыбнуться по-настоящему. Улыбка была холодной, но не злой. Скорее, усталой.

— Ты путаешь причину и следствие, Аня. Угроза исходит не от меня. Я — просто её вестник. И, потенциально, щит.

Он отпил глоток кофе, поставил чашку с тихим стуком.

— Ты думаешь, это шантаж? Возможно. Но в этом мире редко предлагают что-то, не ожидая ничего взамен. Моя цена — твоя свобода передвижений и решений на ближайшее время. Взамен ты получаешь жизнь. Без долгов, без страха, что в одну ночь твою кофейню разнесут вдребезги, а тебя вывезут в лес для… переговоров.

От его слов стало физически тошнить. Но я знала, что он не лжёт. Всё было слишком чётко, слишком страшно, чтобы быть ложью.

— Почему тебе не всё равно? — выдохнула я. — Почему ты просто не оставил мне это «предупреждение» и не ушёл? Зачем втягиваться?

Он задумался, его взгляд стал отстранённым, будто смотрел куда-то в прошлое.

— Потому что когда-то кто-то не оставил меня в подобной ситуации. И потому что в твоих глазах я увидел не просто панику овцы. Я увидел огонь. Глупый, безрассудный, но огонь. Его редко жалеют в наших краях. Он привлекает внимание. И его очень быстро тушат. Мне… интересно, удастся ли его сохранить. Это мой личный эксперимент.

«Эксперимент». Я была для него экспериментом. Животным в клетке, за которым наблюдают.

— И если я откажусь? — спросила я, уже зная ответ.

— Тогда ты совершишь ошибку, — сказал он мягко, почти с сожалением. — И очень скоро поймёшь, насколько глубока кроличья нора. Ты не знаешь, с кем связался, Аня. Имеешь дело. Ты видишь только меня — человека, который приходит за кофе. Ты не видишь тех, кто стоит за мной. Или тех, кто стоит за твоим дядей. Ты — пешка на доске, где играют не в шахматы, а на выживание. Я предлагаю тебе перестать быть пешкой. Стать… ценной фигурой. Под моей защитой.

Он откинулся на спинку стула, его лицо снова стало непроницаемой маской.

— Мне нужен ответ. Сейчас.

Воздух сгустился. За окном мирно проезжала машина, шла женщина с собакой. Обычная жизнь. Которая вот-вот должна была закончиться для меня.

Я посмотрела на свои руки. На маленькую кофейню, которая была моим миром. На лицо этого странного, опасного человека, который предлагал сделку с дьяволом.

— А если я соглашусь, — начала я, и голос мой звучал чужим, — и потом захочу уйти? Смогу?

Он долго смотрел на меня. В его взгляде было что-то почти человеческое. Почти.

— Нет, — честно ответил он. — Решение, которое ты примешь сегодня, необратимо. В моём мире нет пути назад. Есть только вперёд. Сквозь тьму. Со мной или без.

И тогда я поняла. Это не было спасением. Это было падением в другую бездну. Но бездна, в которую он предлагал прыгнуть, возможно, была единственным путём не разбиться о камни той, что зияла у меня под ногами уже сейчас.

Я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, как птица в клетке. А потом открыла их и посмотрела прямо в его стальные глаза.

— Хорошо.