Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 7. Запах опасности и дорогого парфюма

Два часа пролетели в лихорадочном, почти сомнамбулическом движении. Я металось по комнате, хватая вещи и тут же бросая их. Что брать в неизвестность? Книги? Старую плюшевую собаку, подаренную родителями? В итоге я набила один спортивную сумку самым необходимым: одеждой, документами, ноутбуком, парой фотографий. Остальное выглядело ненужным хламом, принадлежащим другой жизни — той, что закончилась полчаса назад словом «хорошо».

Ровно в одиннадцать во дворе остановился чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Не роскошный, но дорогой, бесшумный, как хищник. Из водительской двери вышел не Артем, а крепко сложенный мужчина лет тридцати в простой тёмной куртке. Он молча кивнул мне, взял мою сумку и положил на заднее сиденье.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал он безэмоционально, открыв переднюю пассажирскую дверь.

— А Артем? — спросила я, не двигаясь с места.

— Он встретит вас на месте.

Место оказалось современным жилым комплексом в тихом, но престижном районе, который я знала только по слухам. Консьерж в строгой форме молча проводил нас мимо себя к лифту. Мой молчаливый спутник набрал код на панели, и мы поехали на самый верхний этаж.

Квартира была не просто большой. Она была просторной, минималистичной и… абсолютно безликой. Стиль «люкс-отеля»: панорамные окна с видом на город, дорогая, но бездушная мебель, никаких личных вещей, никаких фотографий. Пахло свежей краской, чистотой и слабым, едва уловимым ароматом — тем самым, что я помнила от Артема. Древесина, кожа, что-то холодное. Запах опасности, завёрнутый в обёртку дорогого парфюма.

— Ваши апартаменты, — сказал мужчина, поставив сумку у входа в гостиную. — Не рекомендуется выходить без сопровождения. Холодильник заполнен. Все необходимые контакты — в блокноте на кухонном острове. Артем будет здесь вечером.

И он ушёл, тихо закрыв за собой дверь. Я услышала щелчок электронного замка.

Я осталась одна в центре этой роскошной пустоты. Подошла к окну. Город лежал внизу, как игрушечный. Таким далёким, таким недоступным. Мой «Кофейный причал» был где-то там, в одной из этих тысяч светящихся точек. Но он уже не был моим.

Я обошла квартиру. Две спальни, каждая со своим санузлом. Огромная гостиная, кухня, оборудованная лучше, чем в любом ресторане. В одной из спален на кровати лежали сложенные женские вещи — простые, качественные, моего размера. Рядом — новый телефон, планшет, ноутбук. Всё чистое, без истории.

Это была не квартира. Это была красивая, стерильная клетка.

К вечеру тревога сменилась глухим, бессильным гневом. Я была пленницей. Со всеми удобствами, но пленницей. Когда в дверь снова щёлкнул замок, я вскочила с дивана, сердце бешено заколотилось.

Вошел Артем. Он сменил костюм на темные брюки и чёрный свитер. В руках он держал бумажный пакет от какой-то пекарни.

— Ужин, — сказал он просто, пройдя на кухню и начав раскладывать на тарелки круассаны, сыр, фрукты. Он двигался здесь как хозяин. Что, собственно, так и было.

— Где мой дядя? — спросила я, не сходя с места.

— В безопасном месте. С ним ведутся переговоры о реструктуризации долга. Через три дня, как и обещал, он будет дома. Немного потрёпанный, но живой.

— «Реструктуризация»? С помощью чего? С помощью меня?

— Отчасти. Твоё согласие на условия — знак доброй воли. Знак, что семья готова к диалогу и не будет создавать проблем. — Он поставил на стол две тарелки. — Садись. Ешь.

— Я не голодна.

— Это не вопрос голода. Это вопрос порядка. Ты будешь есть, спать, жить по расписанию. Пока не стабилизируется ситуация. Твой нормальный режим — часть картины.

— Какой картины? — Я не сдержалась, голос задрожал от ярости. — Картины счастливой пленницы в золотой клетке?

Он резко обернулся. В его глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Ты хочешь увидеть альтернативную картину? — спросил он тихо, но так, что по спине побежали мурашки. — Хочешь, я покажу тебе, где сейчас твой дядя? Как выглядят «переговоры» с теми, кому он должен? Это не красивые разговоры за столом, Аня. Это грязь, боль и унижение. И ты могла бы быть следующей в этой очереди. Золотая клетка, как ты её называешь, — это лучшее, что могло с тобой случиться в данной ситуации. Так что сядь. Ешь. И благодари судьбу за моё вмешательство, каким бы циничным оно тебе ни казалось.

Я чувствовала, как слёзы подступают к горлу от бессилия. Но я сглотнула их. Села. Взяла вилку. Еда была словно ватой во рту.

Он сел напротив, наблюдая, как я ем. Его собственный круассан остался нетронутым.

— Завтра сюда придёт человек, который покажет тебе, как пользоваться всем здесь. Как вызвать лифт, как заказать еду, как связаться со мной в экстренном случае.

— А в неэкстренном случае? — спросила я, не глядя на него.

— Со мной связываться не нужно. Я буду навещать тебя, когда это будет необходимо.

— Для чего? Проверять, жива ли птичка в клетке?

— Для того чтобы убедиться, что ты в безопасности. И чтобы напомнить тебе, почему ты здесь.

Он встал и подошёл к окну, стоя ко мне спиной. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного города.

— Запах, — вдруг сказала я. — От тебя пахнет опасностью. И дорогим парфюмом. Это специально? Чтобы скрыть одно другим?

Он обернулся. Его лицо было в тени.

— Это не парфюм. Это просто… запах моего мира. Холода, стали, решений, последствия которых нельзя отменить. Ты чувствуешь опасность, потому что она есть. Я её не скрываю. Я в ней живу. И теперь ты тоже.

Он подошёл ближе. И снова этот запах ударил в ноздри — густой, властный, неотделимый от него.

— Привыкнешь, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная нота. Не угрозы. Почти сожаление. — К запаху. К тишине. К правилам. А потом, возможно, даже начнёшь ценить их. Потому что за этими стенами сейчас бушует буря. А здесь — спокойно. Пусть и вынужденное.

Он взял свой нетронутый круассан и направился к выходу.

— Спокойной ночи, Аня. Попробуй поспать. Завтра будет первый день твоей новой жизни.