Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 11. Пробуждение в другой реальности

Я проснулась от резкого, непривычного света. Он бил в лицо не из окна — шторы были плотно задернуты, — а откуда-то сверху, холодный и безжалостный. Я зажмурилась, пытаясь сообразить, где я.

Голова раскалывалась, язык прилип к нёбу. Во рту стоял привкус виски и чего-то горького — страха, адреналина, бессонной ночи. Память накатила обрывками: буря, музыка, его глаза в свете молний, его рука в моей... и затем... ничего. Провал.

Я открыла глаза снова, медленно. Я лежала не в своей постели в спальне. Я была на огромном диване в гостиной, укутанная в чужой, тяжёлый плед. Рядом, на низком столике, стояли два пустых бокала и почти опустошённая бутылка виски.

Я приподнялась на локте. В комнате царил хаос, но не от борьбы или вторжения. Хаос жилья. Плед сбился на пол, подушка валялась у камина, а на ковре перед диваном, спиной ко мне, сидел Артем.

Он был босиком, в тех же чёрных брюках и мятом тёмно-сером свитере. Голова его была опущена, а плечи — напряжены, но не от ожидания угрозы. Он что-то держал в руках. Сначала я не поняла что. Потом разглядела: это был мой старый, потёртый блокнот. Тот самый, куда я когда-то, в другой жизни, записывала рецепты кофе и мысли о «Кофейном причале». Я думала, он сгорел вместе со всем остальным.

Откуда он у него?

Я невольно пошевелилась, и плед шурша упал на пол. Он обернулся. Его лицо было бледным, с усталыми тенями под глазами, но взгляд — ясным, пронзительным. Он смотрел на меня не как тюремщик или защитник. Смотрел как человек, который тоже только что проснулся в чужой реальности.

— Ты... что это? — хрипло спросила я, кивая на блокнот.

Он посмотрел на него, будто забыв, что держит.
— Нашёл в твоей сумке. Когда собирал вещи для отъезда в лес. — Он отложил блокнот в сторону. — Прости. Не имел права. Но... хотел понять.

— Понять что?

— Кого я спас. Или погубил. — Он провёл рукой по лицу. — Ты писала о кофейне как о живом существе. О клиентах — как о друзьях. О запахе свежемолотых зёрен на рассвете. Это была... хорошая жизнь. Простая. Настоящая.

В его голосе звучала не зависть. Скорее, тоска по чему-то незнакомому. По той нормальности, которую он, судя по всему, никогда не знал.

— Она закончилась, — сказала я, садясь и обхватывая колени. Голова закружилась от резкого движения. — Ты сам её сжёг.

— Да. — Он не стал отрицать. — И заменил на это. — Он обвёл взглядом роскошную, бездушную гостиную. — На четыре стены, страх и человека, от которого пахнет кровью и отбеливателем.

Меня поразила его прямоту. Откровенность, граничащая с жестокостью по отношению к самому себе.

— Почему ты это делаешь? — вырвалось у меня. — Не сейчас. Вообще. Почему ты... такой? Кто-то сделал тебя таким?

Он долго молчал, глядя куда-то в пространство перед собой.
— Никто не делает нас такими, Аня. Мы выбираем это сами. Каждый раз, когда принимаем решение в пользу выживания, а не морали. Каждый раз, когда закрываем глаза на чужую боль ради достижения цели. Каждый раз, когда решаем, что контроль важнее свободы. Из таких выборов и складывается... это. — Он указал на себя жестом, полным самоотвращения. — Я не жертва обстоятельств. Я их архитектор.

Он встал, подошёл к окну, чуть раздвинул плотную штору. Снаружи был обычный серый городской день. Буря утихла, оставив после себя лужи и сломанные ветки. Никаких признаков ночной осады. Возможно, угроза была преувеличена. А возможно... её просто удалось отвести. Его способами.

— Сегодня утром пришло сообщение, — сказал он, не оборачиваясь. — Те, кто интересовался тобой, получили... более выгодное предложение. Отвлечены на другую цель. У нас есть время. Несколько недель, может, месяц. Чтобы всё окончательно утрясти.

Я перевела дыхание. Значит, ночь безумия не была напрасной. Он что-то сделал. Пока я спала, он вёл свою войну — тихо, эффективно — и выиграл ещё один раунд.

— А что потом? — спросила я. — Когда у нас будет это «время»?

Он повернулся ко мне. Его лицо было задумчивым.
— Потом... мы строим новую реальность. Не ту, что была у тебя. И не эту тюрьму. Что-то... третье.

— С «тобой» в качестве главного архитектора? — не смогла я удержаться от язвительности.

— Нет, — он ответил неожиданно серьёзно. — С тобой. Я могу обеспечить безопасность. Стены, документы, деньги. Но наполнение... жизнь внутри этих стен... это должен решать ты. Если захочешь.

Он сделал паузу, подбирая слова.
— Ночь без правил показала мне кое-что. Ты не сломалась. Ты не убежала в истерике, когда увидела, на что я способен. Ты... приняла вызов. Даже в своём страхе. В тебе есть стержень. И я хочу дать тебе шанс его использовать. Не как куклу, которой я руковожу. А как... союзника.

«Союзника». Слово повисло в воздухе, такое же невероятное, как и всё остальное.

— Ты предлагаешь мне партнёрство? — у меня перехватило дыхание.

— Я предлагаю тебе выбор. Оставаться пассивным активом в моём портфеле рисков. Или... стать активным участником в строительстве собственного будущего. В рамках, которые я могу обеспечить. Это не свобода, Аня. Это... совместное предприятие. Со всеми вытекающими рисками.

Я смотрела на него, пытаясь понять, где ложь, где манипуляция. Но в его глазах я видела лишь усталую честность. Он устал играть в бога. Устал нести единоличную ответственность. И в эту хрупкую, послебурную минуту, он протягивал мне не руку помощи, а часть бремени.

— А если я откажусь? Останусь «активом»?

— Тогда всё останется как есть. Безопасно, стерильно, безлико. Пока угроза не минует окончательно. А это могут быть годы.

Годы в этой золотой клетке. С ним в качестве молчаливого смотрителя.

Я посмотрела на свой старый блокнот, лежащий на столе. На строки о простой жизни, которая казалась сейчас сказкой. Этой жизни больше не существовало. Существовало только «сейчас». И этот человек, предлагавший не любовь, не спасение, а странное, опасное партнёрство.

Я встала с дивана. Пол был холодным под босыми ногами. Я подошла к окну, встала рядом с ним, глядя на серый, мокрый город. Мой город. Который больше не был моим.