Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 13. Шёпот прошлого

Прошёл месяц. Наше сосуществование обрело призрачную форму нормальности. Я научилась различать по звуку шагов в коридоре, кто идёт — он или кто-то чужой. Знала, в какой момент он заваривает вечерний чай, и молча ставила на стол вторую чашку. Мы выработали свой язык: взглядов, коротких фраз, тишины, которая говорила больше слов.

Но прошлое, его прошлое, висело в воздухе невысказанным вопросом. Оно просачивалось в моменты, когда он замирал, услышав по телевизору определённую фамилию, или когда его взгляд на фотографии какого-то города становился отстранённым и тяжёлым. Оно было тем шёпотом за дверью, который я боялась услышать, но который манил меня все сильнее.

И оно прорвалось. Однажды вечером, когда я искала в его кабинете книгу по криптографии (он разрешил мне пользоваться его библиотекой), я нашла не книгу. В дальнем ящике стола, под стопкой технических мануалов, лежала старая, потёртая фотография.

На ней был молодой Артем. Лет на двадцать моложе. Он стоял, обняв за плечи девушку с тёмными волосами и светлой, беззаботной улыбкой. Они оба смеялись, щурясь от солнца. На заднем плане — море, возможно, Чёрное. Они выглядели счастливыми. Обычными. Такими, какими, казалось, он никогда не мог быть.

Я замерла, держа в руках этот кусочек чужого, солнечного прошлого. Сердце заколотилось — не от страха быть пойманной, а от боли. От понимания, что у этого человека, от которого пахло сталью и холодными решениями, когда-то была любовь. И она явно закончилась очень плохо.

— Ты нашла её.

Его голос прозвучал прямо у меня за спиной. Я вздрогнула, но не обернулась. Он подошёл и взял фотографию из моих оцепеневших пальцев.

— Её звали Лика, — сказал он просто, глядя на снимок. Его голос был ровным, но в нём дрожала какая-то старая, глубокая трещина. — Мы собирались пожениться.

Я молчала, боясь спугнуть этот момент редкой откровенности.

— Это было до того, как я вошёл в этот... бизнес. Я тогда был другим. Наивным. Думал, что можно быть сильным и оставаться чистым. — Он провёл пальцем по изображению её лица. — Её убили. Чтобы добраться до меня. Вернее, до информации, которая через меня проходила. Я был просто каналом. А она... стала разменной монетой.

Он поставил фотографию на стол, будто она весила тонну.

— Это был мой первый провал. И самый дорогой. После этого я понял две вещи. Во-первых, любовь — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Она делает тебя уязвимым. Даёт врагу руль. — Он сделал паузу, глотая воздух. — А во-вторых... если уж ты ввязался в эту игру, то играй до конца. Без сантиментов. Без слабостей. Или проиграешь всё. Как я тогда.

Я повернулась к нему. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря — вина, ярость, горечь.

— И с тех пор ты никого... — не договорила я.

— Никого не подпускал близко. До тебя. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то вроде обвинения. И надежды. — Ты самолётом врезалась в мою хорошо выстроенную оборону. Со своим упрямством, со своей глупой храбростью. Со своими глазами, которые видят не только угрозу, но и.… человека. И я не смог... не захотел оттолкнуть.

— Потому что я напомнила тебе о ней? — спросила я, и в груди что-то болезненно сжалось.

— Нет. — Он резко покачал головой. — Лика была светом. Она была... лёгкой. Ты... ты другая. Ты — как шторм. Ты не освещаешь тьму. Ты её принимаешь. Борешься с ней. Живёшь в ней. И в этом есть своя... честность.

Он подошёл к окну, отвернувшись.

— Я нарушил своё же главное правило. Впустил тебя. И теперь не знаю, что хуже: потерять тебя, как её... или продолжать держать рядом, зная, что каждое моё действие, каждый мой враг — это тень над твоей головой.

В его словах звучала такая рваная, неприкрытая боль, что у меня перехватило дыхание. Это был не стратег, не холодный профессионал. Это был израненный человек, который боялся любить и боялся не любить ещё больше.

— Ты не можешь контролировать всё, Артем, — тихо сказала я.

— Я должен! — он резко обернулся, и в его глазах полыхнуло. — Потому что цена ошибки — не моя жизнь! Она уже никому не интересна. Цена — твоя! И если с тобой что-то случится из-за меня... — Он не закончил, сжав кулаки. — Это будет конец. Окончательный. Для всего.

Я подошла к нему, преодолевая дистанцию, которую мы так тщательно выстраивали. Остановилась в шаге. Не касаясь.

— Я здесь не по принуждению. Не полностью. Я сделала выбор. Рисковать. С тобой. И если этот риск включает в себя твоё прошлое, твоих демонов... значит, я принимаю и их. Потому что ты принял моих.

Он смотрел на меня, и в его взгляде шла борьба. Между желанием оттолкнуть, чтобы защитить, и желанием притянуть, чтобы не сойти с ума от одиночества.

— Ты не понимаешь, — прошептал он. — Ты не видела, на что я способен, когда теряю контроль. Когда меня захлёстывает... это.

— «Это»?

— Ярость. Холодная, безжалостная ярость. Та, что стёрла с лица земли тех, кто был причастен к её смерти. Я не просто их остановил. Я уничтожил. Без остатка. И не пожалел ни на секунду. — Его голос стал низким, зловещим. — Эта ярость всё ещё здесь. Во мне. И иногда... я боюсь, что она обратится на того, кого я хочу защитить больше всего. Из-за страха потерять.

Это было признание страшнее любого рассказа об убийстве. Он боялся себя. Своей собственной тёмной стороны.

Я сделала последний шаг. Подняла руку и очень медленно, давая ему время отстраниться, коснулась его щеки. Кожа под пальцами была горячей, напряжённой.

— Тогда научи меня, — сказала я. — Не только как выживать. Научи меня... как быть якорем. Чтобы ты не потерял контроль. Чтобы эта ярость знала — есть что-то, ради чего стоит оставаться человеком. Даже в самом центре ада.