Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 15. "Беги, если сможешь"

После той ночи с кровью и швами, между нами, что-то окончательно сместилось. Мы перестали быть «куратором» и «подопечной». Мы стали союзниками в самом глубоком смысле. Я знала его слабое место (рану, которую зашивала), он знал мою (глупую, безрассудную преданность, которая крепла с каждым днём). Баланс сил изменился.

И, как будто в ответ на это новое равновесие, мир за стенами нашей квартиры напомнил о себе с удвоенной силой.

Это началось с мелочей. Несколько раз за неделю отключали электричество именно в нашем подъезде. Однажды я заметила на парковке под окнами один и тот же невзрачный седан, который стоял там слишком долго. А потом, когда я подошла к окну проверить, он резко уехал.

Артем ничего не говорил, но я видела, как он всё чаще поглядывает на мониторы с камерами наблюдения, как его телефон теперь почти не умолкает, как его лицо стало маской напряжённого ожидания.

Однажды утром он пришёл на кухню, где я завтракала, и поставил передо мной на стол небольшой, плоский предмет, завёрнутый в ткань.

— Что это? — спросила я.

— Открой.

Я развернула ткань. Внутри лежал небольшой, но увесистый пистолет. Чёрный, матовый, без лишних деталей. Рядом — два магазина.

Я отдернула руку, будто он был раскалённым.

— Зачем?

— Потому что сегодня ночью я уезжаю. Ненадолго. На встречу. Она... важная. И опасная. — Он сел напротив, его глаза были тёмными, серьёзными. — Я не могу взять тебя с собой. И не могу оставить тебя здесь без... возможности защититься.

— Ты думаешь, они придут сюда? К тебе? К нам?

— Я думаю, что они попытаются ударить по тому, что для меня важно, пока меня не будет. Чтобы ослабить мою позицию на переговорах. — Он посмотрел на меня прямо. — И ты — именно то, что для меня важно.

От этих слов сердце ёкнуло, но страх был сильнее.

— Я.… я не смогу. Я не умею.

— Умеешь. Я тебя учил. Теория у тебя есть. Осталось применить её на практике. — Он взял пистолет, быстрыми, отточенными движениями разобрал его, показал механизм, собрал обратно. — Просто помни: это не игрушка. Это последний аргумент. Его применяют, когда все остальные исчерпаны. И применяют на поражение. Не для устрашения. Для остановки угрозы. Навсегда.

Он вложил оружие мне в руки. Оно было холодным и невероятно тяжёлым.

— Я не хочу этого, — прошептала я, но пальцы уже сами сомкнулись на рукояти.

— Никто не хочет. Но иногда выбирать не приходится. — Он встал, отошёл к окну. — Я оставлю тебе план. Если что-то пойдёт не так, если ты услышишь взлом, если камеры отключатся — ты действуешь по плану. Уходи через запасной выход. Добираешься до безопасной точки. И ждёшь. Не выходи на связь. Ни с кем. Даже со мной.

Он обернулся. Его лицо было жёстким, как гранит.

— И если... если в процессе тебя попытаются остановить. Если будет прямой контакт. Ты стреляешь. Без колебаний. Потому что они не будут колебаться. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Комок в горле мешал дышать.

Весь день прошёл в подготовке. Он показал мне запасной выход — узкую служебную лестницу, ведущую в подвал, а оттуда — в соседнее здание через технический тоннель. Мы прошли маршрут трижды. Он заставил меня запомнить каждую дверь, каждую возможную точку засады. Дал мне «чистый» телефон, отключённый от всех сетей, с одним-единственным номером на случай «крайне крайней» необходимости.

К вечеру напряжение достигло предела. Он собрался. Надел тёмную, непромокаемую куртку, проверил своё оружие. У него было такое лицо, будто он шёл не на переговоры, а на войну. Что, возможно, так и было.

У двери он остановился, обернулся. Смотрел на меня долго, будто пытаясь запечатлеть в памяти.

— Аня, — сказал он тихо, — если я не вернусь к рассвету... или если вернусь не один... ты выполняешь план. Независимо от того, что ты увидишь или услышишь. Твоя задача — выжить. Это главный приказ.

— А ты? — голос мой дрогнул.

— Я справлюсь. Я всегда справляюсь. — Он сделал шаг ко мне, взял меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. — Но если что-то пойдёт не так... беги. Беги, если сможешь. Забудь обо всём. Обо мне. О прошлом. Ищи новую жизнь. Глубже. Дальше.

— Я не смогу тебя бросить.

— Ты сможешь. Потому что если ты не сбежишь, всё, через что мы прошли, всё, что я для тебя сделал — будет бессмысленным. Ты должна жить. Это единственное, что имеет значение в конце всего.

Он наклонился и быстро, почти грубо, поцеловал меня в лоб. Не поцелуй любовника. Поцелуй благословения. Или прощания.

— Верь в себя. Ты сильнее, чем думаешь.

И он ушёл. Звук щелчка замка прозвучал громче любого хлопка.

Я осталась одна. В тишине, которая теперь казалась зловещей. Пистолет лежал на кухонном столе, тяжёлый и немой. Я подошла к мониторам. Все камеры работали. Пустой паркинг. Тихий подъезд. Глухая ночь.

Часы тянулись мучительно медленно. Я пыталась читать, не могла. Включила телевизор, выключила — шум раздражал. Я просто сидела в кресле напротив мониторов, положив пистолет на колени, и смотрела. Смотрела и слушала.

В половине третьего ночи свет в подъезде погас. На мониторах, подключённых к автономному питанию, картинка осталась. Но сердце ушло в пятки. Это было слишком совпадающим.

Я взяла пистолет, проверила, взведён ли курок, как учил Артем. Руки дрожали, но движения были чёткими. Адреналин, холодный и острый, заструился по венам, прочищая сознание. Страх никуда не делся, но он отступил на второй план, уступив место ясной, хищной сосредоточенности. Я встала, потушила все лампы в квартире и крадучись двинулась к двери.

Приложила ухо. Тишина. Но не та, пустая. Напряжённая. Как перед выстрелом.