Опасная связь (он разрушит мою жизнь)

Глава 16. Ложь во спасение

Я не помню, как добралась до условленного места — заброшенного автомойки на промзоне. Промокшая до костей, с руками, заскорузлыми от чего-то тёмного, что уже успело высохнуть. Пальцы мёртвой хваткой сжимали пистолет, будто он был продолжением моей кисти.

Я забралась в один из пустых боксов, свернулась калачиком в углу и ждала. Дождь барабанил по крыше, заглушая звук собственного тяжёлого дыхания. В голове стучало только одно: «Я выстрелила. В человека. Я, возможно, убила».

Рациональная часть мозга пыталась успокоить: он был вооружён, он угрожал, это была самооборона. Но животный ужас, леденящий душу, заглушал все доводы разума. Я чувствовала отдачу в ладонях. Видела, как его тело отшвыривает назад. Это было не из фильма. Это было по-настоящему.

Рассвет застал меня в том же оцепенении. Свет, пробивающийся сквозь грязные стёкла, казался чужим, враждебным. Я не слышала ни машин, ни шагов. Только свой стук сердца.

Он пришёл незадолго до полудня. Не на машине. Пешком. Со стороны города, по пустынной дороге. Он шёл медленно, но твёрдо. Его куртка была разорвана на плече, лицо покрыто ссадинами и синяками. Он выглядел так, будто прошёл через ад. Но был жив.

Увидев меня, он остановился в двух шагах. Его глаза, усталые и острые, скользнули по моему лицу, по моим рукам, по оружию, всё ещё зажатому в пальцах.

— Ты ранена? — спросил он первым делом.

Я покачала головой, не в силах вымолвить слово.

Он подошёл ближе, осторожно, как к дикому зверю, взял пистолет из моих одеревеневших пальцев, проверил магазин. Один патрон меньше.

— Где? — спросил он просто.

— В подвале соседнего здания. У аварийного выхода. Он... ждал.

— Один?

— Я видела только его.

Артем кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Хорошо. Значит, группа была небольшая. Разведка. Им дали задание взять тебя, пока меня не было. Чтобы использовать как рычаг. — Он выдохнул, и в этом выдохе прозвучала вся накопившаяся усталость. — Я.… задержался. У них была засада и на моей встрече. Пришлось импровизировать.

Он сел на корточки передо мной, его глаза были на одном уровне с моими.

— Ты сделала всё правильно. Ты выжила. Это главное.

— Я.… я стреляла в него, — выдохнула я, и голос прозвучал чужим, срывающимся. — Я думаю, я попала.

— Ты попала, — подтвердил он без эмоций. — Я проверял. Он мёртв.

От этих слов меня вырвало. Прямо там, на бетонный пол автомойки. Спазмы сжимали желудок, хотя он был пуст. Артем не отстранился. Он просто ждал, пока приступ пройдёт, потом достал из кармана бутылку с водой и протянул мне.

— Прополощи рот. Выпей.

Я послушалась, дрожащими руками. Вода была ледяной, но она принесла облегчение.

— Ты убила человека, Аня, — сказал он, не смягчая. — Это факт. Ты можешь либо сломаться об него. Либо принять. Как часть цены за свою жизнь. Твой выбор.

— Как ты принимаешь? — спросила я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Каждый раз?

— Я не принимаю. Я просто... не думаю об этом. Думаю о том, что было бы, если бы не сделал этого. О тех, кто остался бы жив, если бы я вовремя не остановил угрозу. Или о тех, кто бы умер, если бы я струсил. — Он встал, протянул мне руку. — Вставай. Мы не можем здесь оставаться. Это место тоже могло быть скомпрометировано.

Я позволила ему поднять себя на ноги. Ноги не слушались, тело дрожало от холода и шока.

— Куда мы пойдём? Квартира...

— Квартира — ловушка. Её уже прочесали. У меня есть другое место. Глушь. Надо добраться до него пешком, окольными путями.

Мы вышли из бокса. Дневной свет резал глаза. Он шёл впереди, я — следом, как тень. Мы обходили город по промышленной зоне, через пустыри и овраги. Он не разговаривал, давая мне время прийти в себя. Но его присутствие, сама его спина передо мной, были якорем в этом море хаоса.

Новое убежище оказалось старым дачным домиком на самом краю города, почти в лесу. Обшарпанным, пахнущим сыростью и мышами. Но здесь было безопасно. Пока.

Он развёл в печурке огонь. Я сидела на скрипучем диване, укутавшись в старый, пахнущий нафталином плед, и смотрела на языки пламени.

— Что теперь? — спросила я, наконец обретая дар речи.

— Теперь мы зализываем раны. И думаем. — Он сел напротив, на табурет. — Они атаковали по двум фронтам. Значит, у них хорошая разведка и координация. И они точно знают, кто ты для меня. Значит, утечка информации была не на моём уровне. На уровне тех, кто обеспечивал безопасность квартиры. Кого-то купили. Или запугали.

— Значит, мы никому не можем доверять.

— Да. Только друг другу. — Он посмотрел на меня. — И это делает нас вдвойне уязвимыми. И вдвойне сильными.

Он помолчал, глядя в огонь.

— Есть вариант, — сказал он наконец. — Ложь во спасение.

— Какая?

— Мы даём им то, что они хотят. Частично. Я выхожу на связь. Говорю, что ты мертва. Что в перестрелке в квартире тебя убило. Что я забрал тело и скрываюсь, чтобы меня не докопались. А сам ухожу в глубокое подполье, зализывать раны и мстить.

Я уставилась на него.

— И они поверят?

— Если мы всё правильно поставим. Нужно тело. Примерно твоего роста и сложения. Нужна история. Свидетели. Доказательства. Я знаю, как это сделать. — Его голос был холодным, расчётливым. — Твоя смерть снимет с тебя всё внимание. Ты станешь призраком. Настоящим. Исчезнешь по-настоящему. А я.… я стану обезумевшим мстителем, которого они будут пытаться найти, пока я буду выкашивать их структуры одну за другой. Это отвлечёт их. Даст тебе время.

— А ты? Тебя же будут искать! Пытаться убить!